Развод. Цена одного решения - Софа Ясенева

— Ему пишет одноклассница, что приготовила ему сюрприз.

— Это ещё не измена, — спокойно отвечает Марина.

— Знаю. Но подозрительно. Он сказал, они не виделись больше года. Тогда с какого перепуга сюрприз?

Я поднимаю на неё взгляд.

— Марин, я не хочу показаться истеричкой или паникёршей, но я уверена, тут что-то нечисто.

Марина сначала смотрит на меня скептически, потом вздыхает и, понизив голос, наклоняется ближе.

— Слушай, если ты реально переживаешь, можно аккуратно проверить. Не бегать же за ним по улице, как в дешёвом сериале. Это и глупо, и, скорее всего, ничего не даст. А вот телефон…

Я морщусь.

— Марин…

— Я понимаю, — она поднимает ладони, будто сдаётся, — это не самый красивый вариант. Но ты сейчас себя накручиваешь сильнее, чем есть на самом деле. Иногда лучше один раз посмотреть и либо успокоиться, либо…

Она не договаривает. И не надо.

— Либо подтвердить худшее, — заканчиваю за неё, глядя в остывающий кофе.

— Да. Но тогда ты хотя бы будешь знать, с чем имеешь дело.

Я долго молчу, прокручивая это в голове. Мысль неприятная. Я никогда не копалась в его телефоне. Даже когда были ссоры, даже когда было тяжело. Для меня это всегда была какая-то граница, которую переходят уже в отчаянии.

Похоже, я к этому отчаянию подошла вплотную.

— Ладно, — выдыхаю наконец. — Если он даст повод… я посмотрю.

— Только аккуратно. И не накручивай себя заранее, хорошо?

Хотела бы я.

Весь день проходит как в тумане. Я работаю, принимаю пациентов, киваю, объясняю, улыбаюсь. Мысли то и дело возвращаются к одному и тому же: сообщение, его реакция, холод между нами… и та самая ошибка, которая висит над головой, как дамоклов меч.

Я решаю, что вечером всё выясню. Просто посмотрю его телефон, если будет возможность.

Главное — перестать жить в этом подвешенном состоянии.

Домой я прихожу раньше него. Это даже к лучшему. Я раскладываю вещи из сушилки, ставлю чайник, даже включаю свет в гостиной, создавая видимость уюта, который сама не чувствую.

Каждые несколько минут поглядываю на часы.

Обычно он приходит примерно в одно и то же время. Плюс-минус пятнадцать минут. Привычка.

Сегодня проходит полчаса — его нет.

Час.

Я начинаю нервничать. Сначала слегка, потом всё сильнее. Проверяю телефон — ни сообщений, ни пропущенных.

Может, задержался на работе. Такое бывает.

Я пытаюсь себя успокоить, даже беру в руки книгу, но читаю одну и ту же строчку по пять раз и ничего не понимаю.

Проходит ещё час. Я уже хожу по квартире, не находя себе места.

Ни звонка, ни сообщения. И вот это уже не похоже на обычную задержку.

Сердце начинает биться быстрее, в висках снова появляется знакомая пульсация.

В голове сами собой складываются картинки. Одна хуже другой.

* * *

Дорогие читательницы,

В литмобе "Врачебная ошибка" вышла новинка

Анна Жукова "Развод. Анатомия Лжи"

https:// /shrt/933L

На экране увидела мужа, спящего на диване в своём кабинете, узнала кожаную спинку, стопку медицинских журналов на подлокотнике.

А рядом, обнимая его за торс, лежала молоденькая блондинистая девица, с голубыми глазами, которые смотрели прямо в камеру.

— Спасибо за подарок, милый, — прошептала она насмешливо. — Ты сказал, что купил его для «особенной». Вот я и решила показать его «особенной».

Она провела рукой по своей шее, и я увидела колье, точно такое же, как у меня, с сапфиром и бриллиантами, но камень был крупнее.

— Кстати, — она улыбнулась, обнажив ровные белые зубы, — то, что ты подарил жене — лишь копия. Оригинал у меня. Сладких снов, дорогая жёнушка.

Видео оборвалось.

Глава 5 Ольга

Стоит только Астафьеву наконец-то появиться в прихожей, я выхожу к нему и с явной претензией в голосе спрашиваю:

— Ты был с ней?

Он сбрасывает обувь, расстёгивает куртку, проводит рукой по волосам, которые чуть растрепались, и только потом бросает на меня короткий взгляд.

— Оля, не начинай, — отмахивается, раздеваясь, и идёт мыть руки. — Что на ужин?

Я стою в проходе, скрестив руки на груди, и провожаю его взглядом. Внутри всё ещё кипит раздражение.

— А ты его заслужил?

Он включает воду, подставляет руки под струю, какое-то время молчит, будто собираясь с мыслями или просто давая себе паузу, чтобы не вспылить в ответ.

— Я устал как собака, — наконец говорит он, не оборачиваясь. Голос глухой, уставший. — Под конец дня привезли с маточным кровотечением девушку. Свободен только я был, пришлось остаться и оперировать. Мне её что, надо было бросить, только чтобы ты меня ни в чём не заподозрила?

Слова звучат спокойно, но в них сквозит усталость и лёгкое раздражение.

Укол стыда накрывает мгновенно. Я чувствую, как лицо начинает гореть, и отвожу взгляд, будто он может это заметить даже спиной.

Боже… Я уже успела накрутить себе целую историю. Представить, где он, с кем, почему не отвечает сразу. А ведь и правда — экстренные операции никто не отменял. Это его работа. Его реальность.

И мне даже в голову не пришло просто… проверить. Позвонить в клинику. Спросить.

Я прикусываю губу и делаю шаг ближе к кухне, чтобы хоть как-то сгладить неловкость.

— Кхм… как прошла операция?

Он выключает воду, вытирает руки полотенцем, оборачивается и наконец смотрит на меня прямо.

— Матку спасли, но кровопотеря большая была. В целом, удачно её доставили, ещё бы немного, и пришлось бы удалять.

Я невольно морщусь, представляя, через что прошла эта девушка.

— Молодая?

— Двадцать пять.

Молодая женщина. Наверняка нерожавшая. Я на секунду представляю себя на её месте, и по спине проходит холодок.

Хорошо, что Рома был там. Конечно, у нас много блестящих врачей, но он правда лучший. Я это знаю. И не только я.

Если он говорит, что всё прошло хорошо, значит, так оно и есть.

А я тут со своими наездами…

Становится неловко. Хочется как-то компенсировать, сгладить, переключить разговор на что-то более тёплое, домашнее.

— Картошка запечённая с розмарином и бёдра куриные в духовке. Будешь?

Он чуть заметно выдыхает и уголки губ приподнимаются.

— Спрашиваешь ещё, — усмехается. — Я слона готов съесть.

Я разворачиваюсь к кухне, достаю тарелки, раскладываю еду, стараясь не думать о том, как быстро я умею себя накрутить. Запах розмарина и запечённой курицы наполняет пространство, становится как-то уютнее.

Он садится за стол, опирается локтями.

И я вдруг ловлю себя на том, что просто смотрю на него, и мне становится стыдно ещё больше.

Мы едим почти молча. Не потому что