Неверная жена - Жаклин Санд

– «Шаар» значит «волосы», – произнес Даниэль. – Водопад и вправду похож на них. Да?

– Вы не ответили на мой вопрос, – сказала леди Александра.

Даниэль усмехнулся. Она упряма. Вполне возможно, именно упрямство помогло ей выжить.

– Я не рыцарь вашего супруга.

– Кто же вы тогда?

– Я вор, госпожа. Меня наняли, чтобы вас украсть.

Леди Александра помолчала, прежде чем продолжить.

– Но вы так хорошо говорите. Правильно.

– Я научился. И я не люблю вопросов о себе. Отдохните, и мы пойдем дальше.

– Нам долго идти?

– Несколько часов. Вы сможете?

– Я не знаю, но буду идти, пока смогу.

– Хорошо.

– Я хотела бы умыться. Помогите мне спуститься к воде.

Даниэль исполнил просьбу и отошел в сторону, чтобы не смотреть, как женщина будет это делать; она наверняка смутится, если случайный знакомый увидит ее обнаженные руки или ступни. Чтобы не терять времени зря, Даниэль поднялся чуть выше по берегу и прикинул, как идти дальше; по всему выходило, что придется обогнуть крепость по дуге, пользуясь вон той впадиной, а уж затем выбраться и направиться прямиком к роще. Крюк довольно большой, но для дерзких нет ничего невозможного. Луна постепенно уходила за горы, и по долине тянулись длинные языкатые тени. То, что необходимо для беглецов.

Когда Даниэль возвратился, леди Александра сидела на том же камне и пыталась расчесать спутанные волосы пальцами; ее умытое лицо еще было влажным, и кожа казалась молочно-белой в свете луны.

– Я должен задать вам вопрос, который может показаться оскорбительным, – резко произнес Даниэль, – но вы же понимаете, что я не могу не спросить. Когда ваш срок?

Она покраснела – это было видно даже в полутьме.

– Я… не знаю точно, – запинаясь, ответила леди Александра. – Я сбилась, считая дни. Думаю, не сейчас.

– Понадеемся на это, – буркнул Даниэль, отворачиваясь. Он не любил вникать в подобные дела и чувствовал себя неловко, если вникать все-таки приходилось.

Это заботы женщин – вынашивать детей, подставлять грудь под жадный рот младенца, пеленать и шить рубашонки. Дело мужчины – воспитать сына так, чтобы он умел достойно делать свою работу, а дочь так, чтобы она знала о чести. Даже если ты распоследний крестьянин, это не значит, что чести у тебя нет.

У Даниэля честь определенно имелась. Странная, ни на чью больше не похожая, но была ведь.

Согласно законам этой чести, леди Александру следовало доставить мужу как можно скорее. Что делать с нею дальше, решит законный супруг, а пока необходимо, чтобы она к нему добралась. Этим Даниэль и собирался заняться, пусть даже полдороги ему придется тащить ее на руках. И черт с тем, что она его смущает.

Его давно уже не смущали женщины, но эта была какая-то не такая. Она выжила в разбойничьем притоне (назвать крепость Ахмар военной крепостью – значит сильно польстить) и сохранила при этом рассудок. Гийом де Ламонтань не выглядел без памяти влюбленным, но он ее определенно любил, иначе бы не платил таких денег за то, чтобы жену ему возвратили.

– Вы можете мне сказать, как поживает мой супруг? – спросила леди Александра, словно прочитав мысли Даниэля. – Здоров ли он? Не ранен?

– Граф выглядел здоровым, когда беседовал со мной, – сухо ответил Даниэль, поворачиваясь к ней. – Он только беспокоился о вас.

Ее лицо просветлело.

– Я тоже… думала все время, как он и что делает, и ищет ли меня. Только моя любовь к нему помогла мне продержаться все это время.

– Мадам, вы готовы идти?

– Да, – она тяжело поднялась. – Готова. Я могу опереться на вашу руку? Так будет проще.

Сначала все шло неплохо. Даниэль шагал неторопливо, примеряясь к шагу леди Александры, а она его не подвела, старалась изо всех сил. Он помогал ей идти, поддерживал, когда спуск или подъем становился особенно крут, и не давал споткнуться и упасть. Она видела в темноте гораздо хуже его, несмотря на то что долго просидела в темнице. Даниэль неплохо знал местность, а потому шел, выбирая самый короткий и удобный путь, обходя открытые пространства и узкие тропы, где мог пробраться лишь взрослый ловкий мужчина. Местность была изрезана оврагами, на дне которых шуршал песок. Здесь почти ничего не росло, редкие купы деревьев начинались ближе к горам.

Один раз леди Александра попыталась заговорить, но Даниэль прервал ее:

– Лучше молчать.

– Нас может кто-нибудь услышать? – спросила она шепотом.

– Вряд ли. Поберегите дыхание.

Она послушалась, и дальнейший путь проходил только под песочное шуршание.

Луна окончательно провалилась за горы, погрузив долину во тьму, и роскошный небосвод поворачивался над беглецами. Иногда Даниэль останавливался, чтобы дать леди Александре передохнуть несколько минут, и она сидела, запрокинув голову, тяжело дыша и глядя в небо. Яркий блеск южных созвездий казался сиянием драгоценностей в открытом сундуке. В их тиши и величии было необъяснимое благородство, Господень дар неразумным людям, которые смеют проливать кровь и творить мерзкие вещи под взглядами этих звезд. Казалось, посмотри на них подольше – и грехи спишутся, а жизнь изменится неотвратимо.

Стоило опустить голову – и оказывалось, что до Царства Небесного еще идти и идти.

Леди Александра начала уставать на исходе второго часа пути. Она шла все медленнее и в какой-то момент остановилась. Даниэль остановился тоже.

– Подождите, – шепнула она, задыхаясь, – я не могу так быстро идти.

– Скоро рассвет. – Даниэль не видел отсюда восточного края неба – его сейчас загораживала часть горного хребта с затерявшейся на нем крепостью Ахмар, – но чувствовал его. – К тому времени мы должны оказаться в роще, где я укрыл лошадей.

– Там будет нас ждать Гийом? – с надеждой спросила леди Александра.

Даниэль покачал головой.

– Нет. Ваш супруг встретит вас следующей ночью, недалеко от перекрестка и деревушки Рабиун. – Это название совершенно точно ничего ей не говорило, и пришлось пояснить: – Мы находимся на землях сельджуков. Здесь везде власть мусульман, и вассалы Иерусалимского королевства не смеют появляться тут. Рабиун – ближайшее место, куда может приехать ваш супруг, чтобы забрать вас. Все равно придется таиться. Тут неспокойно. Говорят, Салах ад-Дин скоро пойдет в наступление.

– Я ничего не знаю о том, что творится в Палестине, – вздохнула леди Александра.

– Я расскажу вам. Позже. Сейчас надо идти.

– Я не могу, – сказала она жалобно. – Я очень устала.

– Надо идти, госпожа. Иначе наступит день, и нас непременно кто-нибудь заметит. Здесь не пустыня, неподалеку проходит дорога на Аджлун. Если головорезы Джабира утром поймут, что вы исчезли, нас будут искать от Галилейского моря[6]до Мертвого.