Кольцо Атлантиды - Жюльетта Бенцони

— Ну вот, хоть одно достоверное сведение! — обрадовался Морозини. — Остается вопрос, на который пока нет ответа: откуда он шел среди ночи, когда на него напали и убили прямо за нашим домом?

— Об этом мы, скорее всего, так и не узнаем, — печально отметил Ги, слезая со своего насеста. — А вот на кольцо я бы с удовольствием взглянул еще раз.

— Нет ничего легче.

Они отправились в кабинет Альдо, и там, при запертых дверях, он запустил сложный механизм сундука, открыл его, вытащил замшевый мешочек, потряс, и кольцо выкатилось на кожаную крышку письменного стола. Потом он зажег яркую лампу, которой обычно пользовались, рассматривая ценности, попадавшие в этот дом. Металл цвета бледного золота, так неожиданно появившийся из глубины веков, принял в свете лампы матовый оттенок, будто был накрыт тонким муслином, и на этом фоне ярче заиграла бирюза. Склонившись над кольцом, они несколько минут, не трогая, просто смотрели на него, словно завороженные. Возможно, так оно и было. Как объяснить эти геометрические рисунки: прямые линии и треугольники, вкрапленные в орихалк? Ги протянул было руку к кольцу, но, передумав, убрал ее.

— Вы что, боитесь его? — удивился Альдо.

— И да, и нет... Сам не знаю! Какое-то странное чувство. Оно влечет меня, но тем не менее...

— Вы вспомнили о крови, пролившейся этой ночью? Должно быть, кровь из-за этого кольца проливалась не впервые!

— И все же, глядя на него, я не чувствую отвращения, как было с камнями пекторали. И особенно с рубином Хуаны Безумной.

— Сознайтесь, было от чего испытать отвращение! Какой другой камень послужил причиной такого количества трагедий? И ведь нам пришлось вскрывать могилу, чтобы достать его!

— С этим кольцом не так. В нем есть что-то успокаивающее.

— Тогда почему вы не решились взять его в руки? — спросил Альдо, решительно взяв кольцо и поднеся его к лампе. Рассмотрев, он стал примерять его: сначала на правый безымянный палец, но оно оказалось велико, затем на средний, с тем же результатом, и, наконец, с одобрения Ги, на большой палец.

— Это доказывает, что перед нами священное кольцо. Украшение Верховного жреца или кого-то в этом роде.

Альдо не ответил, прислушиваясь к своим новым ощущениям. Ничего неприятного, наоборот. Его захватило осознание собственной мощи, наполненности жизненными силами. Тонизирующее чувство, уверенность в том, что все ему по силам и никакое препятствие не остановит его на выбранном пути.

— Ну что? — спросил Ги.

Альдо не без труда снял кольцо и протянул его старому другу.

— Попробуйте надеть его сами.

Ги последовал совету Альдо, и вдруг его добродушное лицо словно осветилось изнутри:

— Невероятно! Оно как будто удесятеряет силы... Кажется, что сможешь горы свернуть! Тогда почему его владельца все-таки убили?

— Наверняка потому, что шелковый носок не годится для выявления трансцендентальных феноменов этого предмета. Факты заставляют предположить, что за покойным была погоня, в этих условиях он выбрал самый подходящий тайник для сокровища. Ясно одно: это кольцо не приносит несчастья! И это само по себе потрясающий факт. Но оно и не защищает от нападения.

— Что вы собираетесь с ним делать?

— Еще не знаю. Не думал об этом.

— Разве умирающий не попросил вас сберечь кольцо?

— Попросил, но его последние слова были об Асуане, какой-то Неизвестной Царице и Ибрагиме.

Он умолк, заслышав в вестибюле голос секретаря, Анджело Пизани, спорившего о чем-то с Захарией, и, уложив поскорее кольцо и мешочек в сундук, запер его и объявил:

— Если кто-то и может просветить нас на этот счет, то только Адальбер. Позвоню в его квартиру и Париже. Надеюсь, Теобальд скажет мне, где он сейчас находится.

— Мудрое решение!

Но выполнить его оказалось сложнее, чем могло бы показаться.

Когда, после трехчасового ожидания, в телефонной трубке послышался наконец приятный голос Теобальда, верного слуги Видаль-Пеликорна, они узнали, что хозяина нет в Париже.

— В такое время, как ваше сиятельство, наверное, догадывается, он не может быть во Франции.

— Предполагаю, что он в Египте?

— Вы совершенно правы!

— Да, но где именно? Египет большой.

— А вот этого я не знаю. Господин проводит раскопки.

— Прекрасная новость! Чем бы еще он мог заниматься в этом месте? Ведь он, черт возьми, египтолог!

— Конечно, конечно, но на этот раз все несколько иначе. Мой господин, кажется, сделал открытие, возможно, очень важное, и пока он окончательно не удостоверится в своих предположениях, он предпочитает сохранять молчание. Господину князю известно, что его научные собратья из других стран только и ждут...

— Понятно, но вдруг вам понадобится срочно с ним связаться?

— В этом случае я должен буду написать ему письмо и отправить в двойном конверте в отель

«Шепардс» в Каире. Там для него оставляют почту... Больше, к сожалению, мне ничего не известно.

— Но помилуйте, это же смешно! Он ведь абсолютно доверяет вам! Да и я не могу себе представить, что вы были способны побежать в Академию наук или в редакцию какой-нибудь газеты и сообщить, на каком берегу Нила ваш хозяин орудует лопатой и киркой!

— Вы правы, ваше сиятельство, и должен заметить, что подобное происходит впервые. Но господин очень ясно изложил свою волю. Тем не менее его доверие ко мне безгранично...

— Тогда почему он боится любого сквозняка? Что там за исключительно важное открытие? Что ж, Теобальд, остается мне только отправить ему письмецо, надеясь, что он не замедлит забрать его из гостиницы.

— У господина князя неприятности?

— Скажем, у меня есть вопросы, но они могут и подождать. Благодарю вас, Теобальд, будьте здоровы!

— Ну вот, — вздохнул Альдо, опуская трубку на рычаг. — Пока Адальбер нам ничем не может помочь. Он копается в земле где-то в Египте, но никому не известно, где именно.

— Какой же отсюда следует вывод?

— Будем тщательно хранить нашу ценность, сдувать с нее пылинки, а я пока съезжу во Флоренцию. Завтра аукцион Сербеллони, а меня интересуют аметисты кардинала. Думаю, они принадлежали Джулии Фарнезе, любовнице папы Александра VI.

— Борджиа? Тогда понятно, чем они вас привлекли.

— Нет-нет, вовсе не из-за их темной семейной легенды. В Италии о них сейчас написано такое количество мемуаров, сколько в Византии было священных реликвий. В каталоге этим украшениям посвящено несколько хвалебных строк, и мне хочется рассмотреть их поближе. Так что еду!

Колье в наборе с висячими серьгами оказалось и впрямь великолепным. Альдо без труда представил себе, какой эффект оно должно было производить, украшая прекрасную грудь рыжеволосой красавицы, портреты которой писали знаменитые художники, и тут же влюбился в него. Редкий цвет камней и розоватое свечение жемчуга очаровали его, и он увлеченно вступил в торг, намереваясь торговаться до победного конца и сохранить этот набор в своей собственной коллекции на случай, если Лиза не захочет его носить. А если наденет, то колье удивительно подчеркнет прелесть ее рыжеватых волос и бледную шелковистую кожу.