Музыка ночи - Лидия Джойс

– Я совершенно уверена, что ты права и Элизабет вскоре поймет это, – диктовала леди Меррил. – Передай сердечный привет тетушке Герти. Всем остальным тоже!

Отложив перо, Сара промокнула заключительные строчки письма и тайком потерла о колено уставшую руку. Корреспонденция леди Меррил, всегда большая, превратилась в гору писем, дожидавшихся их приезда. Но в этот день Сара занималась не только корреспонденцией хозяйки. После того как ей в комнату доставили ее побитый сундук, она быстро вытащила чернила и письменные принадлежности, чтобы набросать хоть несколько строк людям, для которых она что-то значила: сестрам Оуэн, с припиской для семилетнего сына Нэн, Джайлзу, «грозе» Харроу, Фрэнки, не имеющему постоянного адреса, но с которым можно было связаться, отправив письмо Кроу и Ларку; Гарри, теперь директору школы; и наконец Мэгги, особенно Мэгги, которая дольше и лучше всех знала Сару.

Едва она положила высохшую страницу, мистер де Лент потянулся через ее плечо, намеренно задев ей рукавом щеку, и взял законченное письмо матери.

– У вас красивый почерк, – сказал он, пробежав страницу критическим взглядом. – Такое впечатление, что вы с детства умели писать.

– Умела. – Но гордость Сары была мимолетной.

– Правда?

В тоне де Лента слышалось любопытство, и она сразу пожалела о своем признании, ибо гнев куда-то исчез, оставив ее без поддержки. Сара поднялась, забрала страницу, подложила к стопке, дожидавшейся подписи леди Меррил, затем передала ей готовую корреспонденцию и тут же отошла к окну. Подальше от сына хозяйки. Сквозь открытую дверь она слышала голоса девушек, весело болтающих в другой части апартаментов леди Меррил, и пыталась разобрать, о чем они говорят. Все, что угодно, только бы отвлечься от мрачного предчувствия насчет мистера де Лента.

– Бертран, перестань дразнить бедную девушку, – рассеянно сказала леди Меррил, ища глазами конец письма.

Она была дальнозоркой, но отказывалась носить очки по той причине, что в них она выглядит еще старше. Поэтому Сара читала и писала за нее.

– Наша Сара не возражает, правда, моя дорогая? – сказал де Лент.

Прозвучало вполне сердечно… если б не намек, резанувший ухо Сары. Она только молча сжала руками оконную раму, зная, что никто ее ответа и не ждет.

Она лишь в малой степени терпела мистера де Лента. Даже на пароходе он быстро сошелся с людьми своего толка, а когда леди Меррил запретила крепкие напитки, азартные игры и сомнительные рассказы в ее присутствии (скорее из лицемерия, думала Сара), он большую часть времени проводил вне общества своей матери.

Но после утреннего противостояния с Сарой он все время находился рядом с ней и матерью, внезапно, к большому раздражению своего камердинера и досаде горничной леди Меррил, проявив личный интерес к распаковке багажа. Сара пришла в замешательство, когда он тронул пальцами ее нижнее белье, прежде чем позволил итальянской горничной убрать его. Она только надеялась, что сына хозяйки скоро отвлечет еще какая-нибудь прихоть.

– Это совсем не то, чем представляется, да? Сара вздрогнула. Она не слышала, как подошел мистер де Лент.

– Не то, – согласилась она, делая вид, что речь идет о пейзаже.

Вполне безопасный ответ. Голубые средиземноморские небеса и мраморные дворцы, блестящие, словно перламутр, на краю сверкающего моря, – о такой Венеции она мечтала все долгое, медленное путешествие из Саутгемптона.

Но вода в лагуне была темная и мутная от ила, и от нее шел запах гнили, едкий даже для человека, выросшего в грязном квартале, а небо было скрыто влажной серой завесой.

– К счастью, завтра будет солнечно. Даже в Венеции есть туманные дни, но главным образом зимой, – сказал де Лент.

– Это хорошо, – произнесла Сара, когда его молчание затянулось.

Но вряд ли она действительно так считала. Что-то угрожающее чудилось в окутанных туманом улицах и черной воде каналов. Хотя здесь было и нечто полузнакомое, почти успокаивающее, словно они прихватили с собой частицу далекого Лондона, который она любила и ненавидела, по которому сейчас даже скучала…

Увы, Лондона здесь не было, как не было ее дома и никогда уже не будет. Единственное, что у нее здесь было, – это человек в тени, с пронзительным взглядом и мрачным лицом под капюшоном. Человек, наблюдавший за ней, как бы смехотворно это ни звучало. Должно быть, случайность… Видимо, незнакомец кого-то или чего-то ждал и, за неимением более интересного, наблюдал, как разгружают лодки. Мистер де Лент наверняка долго бы смеялся, если бы узнал, что она вообразила себе мужчину, смотревшего на нее по какой-либо другой причине, кроме скуки или злого умысла.