Грешная женщина - Дениза Иган

– Текстильных.

– В Бостоне нет текстильных фабрик.

– Ну… ну… в Глостере.

– Глостер – рыбацкий городишко.

– Ну не знаю я, куда они уехали! Какое мне до этого дело? У меня был мистер Смит…

– Мистер Джоунс.

О нет! Как она могла перепутать?! Похоже, что бренди не только помогло заглушить угрызения совести, но и затуманило мозги. Пытаясь мыслить четко, Морган ляпнула:

– Их было так много…

– Он был только один.

– Ну ладно, я соврала! Я обычная бродяжка.

Капитан жестко взглянул на нее и отвернулся.

– Я посылаю за полицией.

Он шагнул к двери. Перепуганная Морган подскочила и схватила его за сюртук.

– Нет! Прошу вас, не надо! Я… я сделаю все, что угодно. Все, что вы захотите, пожалуйста…

– Мисс Браун! – воскликнул капитан, сжав ей плечо. – Осторожнее, у меня в руке пистолет!

Да какое значение имеет пистолет, если ей грозит виселица? Не обращая внимания на его попытки оттолкнуть ее, Морган подняла руку и погладила капитана по лицу. Он был выше и значительно крупнее светских модников, но Морган он казался невероятно красивым.

– Все, что угодно… – прошептала Морган, пытаясь подавить и слезы, и чувство приличия.

Жесткие черты его лица смягчились, между бровями появилась складка. Он осторожно опустил пистолет, направив дуло в пол, и отвел руку Морган от своего лица. От прикосновения теплых пальцев по спине Морган пробежали восхитительно непристойные мурашки.

– Я не верю, что вы обычная бродяжка, мисс Браун.

– Я сделаю все, что угодно, – снова прошептала она и, подняв руку, обняла его за шею. Задрожав от предвкушения. Морган притянула к себе его голову.

– Мисс Браун, – мягко произнес он, пытаясь убрать ее руку. – У меня нет ни малейшего желания…

– Вот увидите, – прервала Морган и, встав на цыпочки, прильнула к его губам. Как много лет назад учил ее Барт, она высунула язычок и провела им по губам капитана, словно прося впустить ее. Он не отреагировал, и Морган едва не отказалась от своей затеи. Но тут перед ней возник образ виселицы, и Морган снова начала водить языком по губам капитана, пока он со стоном не подчинился. О, у него во рту был привкус перца! Перец и бренди – восхитительное, пьянящее сочетание. Она крепче обняла его за шею. Капитан откликнулся, ею мягкий, влажный язык скользил по ее языку. Ноги под воздействием бренди ослабели. Еще чуть-чуть, и они подогнутся…

Капитан резко поднял голову и высвободился из ее объятий. Рука Морган упала. Капитан шепнул:

– У вас во рту привкус бренди.

Она разглядела в его глазах жаркое желание. Да только что это – ее торжество или позор? Ой, да какое это имеет значение? Морган хотела только одного – снова поцеловать его.

– У вас тоже.

– И все-таки, – произнес он, сильной рукой усаживая ее обратно на стул, – я вынужден отклонить ваше предложение.

О нет, подумала Морган, снова схватив фляжку. И что теперь? Полиция?..

– И вы больше не будете пить, – добавил капитан, забирая у нее фляжку.

– Мне все еще холодно.

– Вы грязная, – мягко сказал он. – И очень голодная. Теперь вы расскажете мне правду, Морган.

От того, что он своим низким мужественным голосом назвал ее по имени, у нее в животе все словно перевернулось. Она столько лет была леди, а джентльмены не называют леди по имени.

– Он… он меня выгнал.

– Кто?

– Мой любовник.

– О, ради Бога! Еще одна ложь, и я действительно пошлю за полицией.

– Я не лгу! – запротестовала она. – Я… я его опозорила. Он рассердился и выставил меня.

– Смит или Джоунс?

– Ни тот ни другой. Я не имею права называть его фамилию. Он женат, и его благосостояние зависит от семьи жены. Если они узнают обо мне, он погиб.

– Уж наверное, вы не думаете, что я завтра же разнесу эту историю по всему городу?

– Я понятия не имею, что вы за человек. Может, вы займетесь вымогательством.

Капитан Монтгомери поморщился, ясно дав понять, что ни на йоту не верит ее рассказу.

– Если он выкинул вас на улицу, какое вам теперь до него дело?

– Он может мне отомстить. Я его боюсь. Он… он меня бил.

– Понятно, – медленно ответил Уорд, хотя на самом деле ничего не понял, да и не особенно поверил в ее слова. Кроме того, даже несмотря на этот ужасающий парик, что-то в этой женщине казалось ему знакомым. Может быть, он ее с кем-то видел? Нет, если она так боится семьи своего любовника. К тому же ее нельзя назвать невежественной девчонкой с фермы – одним коротким поцелуем она разожгла в нем огонь. Если бы ее мокрая одежда не промочила его сюртук, приведя его в чувство, он бы запросто мог…

Нет. Невозможно.

– Сэр?

– Да?

– Я очень голодна.

– Я же дал вам сандвич.

– И хочу пить.

– Бренди вам больше не нужно.

– Я грязная, я промокла и устала. Если вы… если вы отвезете меня к себе домой, я вас отблагодарю. Обещаю.

Дело не в ее лице, а в ее голосе, слишком низком для женщины и с нотками безудержного веселья, несмотря на совершенно безнадежное положение. Капитан знал, что стоит лишь немного постараться, и это веселье прорвется грудным мелодичным смехом, который завершится забавным звуком, похожим на журчание океанской волны, набегающей на причаливший корабль. Но как он может знать что-то про бродяжку?

Уорд вздохнул и нахмурился. И что, черт побери, с ней делать? Похоже, она очень боится полиции, и вряд ли можно ее за это винить. В лучшем случае они потащат ее в тюрьму. В худшем – снова выкинут на улицу. Бедняжка. Все лицо в грязных потеках от высохших слез, а в глазах застыло затравленное выражение уличного кота, который научился выживать.

Уорд вздохнул. Он на перепутье между дьяволом и глубоким синим морем, потому что не может сознательно выгнать ее на улицу, но и не может привести ее к себе домой, если хочет соблюсти приличия. Однако сейчас пятый час утра, а он не спал всю ночь. Черт возьми, все было бы куда проще, окажись она мальчишкой!

Сознательность победила респектабельность.

– Хорошо.

– Герман, ты все еще не спишь? – спросил Уорд дворецкого, когда они с Робом ввели сонную мисс Браун в тускло освещенный холл, отделанный панелями красного дерева.

– Разумеется, сэр. Я всегда дожидаюсь вашего возвращения.

Иной раз хорошо вышколенные слуги превращаются в большое неудобство. Он-то надеялся проскользнуть незаметно.