Любовь-целительница - Джослин Келли

– Позовите кого-нибудь на помощь! – крикнул он. Голос его прозвучал еле слышно, он походил скорее на шепот, который гулко отозвался в его голове.

– Я смогу это сделать сама. – Ее слова прозвучали так, словно она произнесла их сквозь стиснутые зубы.

– Вы повредите себе руки!

– Позвольте мне самой судить об этом.

– Мисс…

– Заткнитесь! – оборвала его женщина.

Александр почувствовал себя дважды шокированным. Он никак не ожидал услышать городской жаргон столь далеко от Лондона. Опять же его спасала не просто женщина, но и весьма упрямая женщина. Однако он находился не в том положении, чтобы быть привередливым. Он должен быть благодарен за то, что независимо от причины она пришла к руинам Римского лагеря.

Он услышал, как ещё несколько булыжников были отодвинуты в сторону. Когда женщина вскрикнула от боли, он участливо спросил:

– Вы ушиблись?

– Да!

– Вам упал на ногу камень?

Последовала пауза, и Александр подумал, уж не обидел ли он ее настолько, что она ушла. Но затем он услышал:

– Два камня сдвинулись и прищемили мне большой палец. – Александр с удивлением услышал почти веселые нотки в ее голосе. – Но не беспокойтесь обо мне. Палец не сломан, просто он посинеет.

Два камня перед Александром сорвались с места и покатились, подпрыгивая, в его сторону; другие камни со скрежетом пытались удержаться на месте. Родилась мысль, что камни – это войска, которые мешают врагу вбить клин и прорвать оборону.

Он не хотел думать о баталиях. Этот грохот. Этот смрад. Ужасные картины. Бренность всего земного. Он приехал сюда, чтобы забыть эти бередящие душу воспоминания, но они гнались за ним, словно гончая за лисой.

– Отодвиньтесь подальше! – крикнула женщина. – Я попытаюсь столкнуть несколько камней внутрь.

Он неуклюже отполз от входа, словно длинноногий краб.

– Отползли? – Ее голос прозвучал как-то совершенно по-новому в пространстве, где он прижался, согнувшись в три погибели, к стене.

– Да, – откликнулся он.

На какое-то время воцарилась тишина. Затем один из камней отделился и покатился к нему. Другие раскатились по полу. Александр напряженно ждал, не обвалится ли вслед за этим потолок.

– Чего вы ждете? – крикнула женщина. – Вылезайте, если способны!

Это был самый лучший совет, который он получил после того, как ему сказали, что на поле боя самое главное – не терять головы. Вскарабкавшись на камни, он ухватился за пучки травы и высунулся наружу. Его схватили за плечи и потянули. Оттолкнувшись ногами, он постарался выбраться на поверхность.

Едва его ботинки появились над отверстием, позади раздался грохот. Он перекатился на спину и сел. Облако пыли окутало его лицо. Он закашлялся, пытаясь рукой отогнать пыль.

– Это счастье, что вы перестали спорить со мной, – услышал он над собой женский голос.

Александр повернул голову налево. Его спасительница сидела на валуне, который был слишком велик для того, чтобы она могла сдвинуть его сама; ее локти упирались в колени, и она пыталась отдышаться. Соломенная шляпка скрывала ее лицо, но были видны густые темно-каштановые косы, падавшие ей на спину. Простенькое светло-серое платьице было перепачкано землей. Перчатки на ней были изорваны и в пятнах крови.

– Похоже, вы правы, – сказал он, соображая, хватит ли у него сил для того, чтобы подняться на ноги. Она взглянула на него, и слова мгновенно испарились из его головы, словно он никогда не знал ни единого слова.

Черты ее лица были поистине очаровательны: изящный нос, нежно-розовые щеки, подбородок, свидетельствующий о том, что она всегда была столь же упрямой, как и во время его спасения. Затем он увидел ее глаза. Они были цвета ее платья с зеленоватым и голубым оттенком. Интересно, подумал Александр, их цвет становится интенсивнее под влиянием эмоций? Сейчас они были тусклыми от усталости, словно в них погас огонь.

Александр с трудом заставил себя оторвать взгляд от девушки и осмотрелся вокруг. Камни были разбросаны во всех направлениях. Их было штук сорок. Отверстие, из которого он только что вылез, можно было узнать по клубам пыли и обрушенной стене.

– Вам повезло, – сказала женщина.

– Плохое везение, следовало бы сказать. Ведь стена простояла несколько столетий, мне же повезло появиться здесь именно в тот момент, когда ее угораздило обрушиться.

– Вы ушиблись?

– Нет. – Он встал на ноги, чтобы убедиться в этом, но так зашатался, что вынужден был снова сесть и прислониться к стене.

Она бросилась к нему, опустилась на колени и слегка повернула его голову в правую сторону.

– Не трогайте меня! – приказал он.

– Помолчите! У вас здравого смысла не больше, чем Господь дал несчастному гусю. Вы тяжело ранены, так перестаньте же по крайней мере кудахтать.

– Гуси не кудахчут.

– Тем больше оснований для того, чтобы вы этого тоже не делали.

Он поморщился, когда она дотронулась до места, откуда исходила боль в голове.

– Постараюсь помолчать.

Когда Александр захотел что-то добавить, он услышал, что она быстро втянула в себя воздух. Он спросил, насколько плоха его рана. Боль волнами накатывала на него, словно бурное море на пляж, и грозила превратить твердую почву под ним в зыбкий песок.

Женщина сняла шляпку. Оторвав от нее ленту, она обвязала ему голову.

– Куда вы собирались направиться после остановки здесь?

– В Пиккеринг.

– Это слишком далеко при такой ране. Поедемте со мной в замок Недеркотт. Там вам промоют и перевяжут вашу рану.

– Она не настолько серьезна.

– В самом деле? – Она махнула рукой. – Ну-ка встаньте!

Ну почему его не спас мужчина? В этом было что-то унизительное.

– Я предпочел бы еще немного посидеть, – сказал он.

– Это мудро с вашей стороны. Моя повозка находится по другую сторону сооружения, так что вам не придется идти далеко.

– Моя лошадь…..

– Это отлично.

– Кто вы такая? – Он был резок, но постепенно его манеры возвратятся к нему по мере того, как боль в голове потихоньку отступит и туман перед глазами рассеется. Когда его глаза будут лучше фокусировать. Когда любая мысль не будет барахтаться в трясине, которая образовалась в его мозгу.

– Я Чайна Недеркотт. – Она мягко улыбнулась. Он не мог отвести взгляда от ее миловидного лица.

Ее улыбка и чуть припухлые губы свидетельствовали о застенчивости, что контрастировало с безапелляционными приказаниями, которые она отдавала, вытаскивая его из пещеры.