Дерзкие сердца - Шэрил Биггз

– Да, я понимаю, но мы ведь одеты в форму юнионистов.

Трэйнор взглянул на свой сюртук: он совсем забыл о нем!

– Замечательно! Значит, если Медфорд наш, то можем получить пулю от своих.

– Именно так.

Трэйнор глубоко вздохнул, вглядываясь в темноту. На огромном мрачном небе луна казалась небольшим золотым слитком. Она едва освещала верхушки деревьев, растущих вдоль берега, да мерцала в лениво плещущейся воде.

– Я бы вообще не стал останавливаться.

– Я тоже, но если мы этого не сделаем, то со своим запасом угля далеко не уйдем. Чарли говорит, что он на исходе.

Трэйнор кивнул.

– Мы остановимся. Выбора нет. «Королева Байю» без особого шума двигалась вперед. Слышалось негромкое шлепанье гребного колеса да урчанье паровых котлов.

– Черт возьми!

Трэйнор пристально всматривался в покрытые тьмой берега, переводя взгляд с левого на правый и обратно. Черная линия берега, черные деревья, чуть светлее, но все равно черное небо, едва расцвеченное редкими серебряными звездами. Идти по реке ночью было страшно и опасно, но что делать, если времени в обрез. Брэгет, не отрываясь, смотрел на горизонт.

– Мне все это не нравится…

Брет усмехнулся и с любопытством взглянул на друга:

– Снимать блокаду у берегов Северной Каролины или плыть вниз по течению Миссисипи туда, где янки обстреливают Виксбург… Какая разница, приятель?

– Чертовски большая.

Он вытащил из внутреннего кармана сюртука, которые носили янки, сигару и откусил кончик.

Брет покачал головой в ответ на предложение закурить.

– В море наша союзница – скорость. Там можно маневрировать, – продолжал Трэйнор. Он похлопал себя по карманам, ища спички. – А здесь – другое дело. Ползем, как улитка, и с обеих сторон зажаты берегами. Для любого стрелка мы очень удобная мишень.

– Эта штука сделает цель заметнее, – сказал Брет, указывая на сигару.

Трэйнор со вздохом сунул ее в карман.

Брет нахмурился. За два года войны его лицо стало мужественным, утратив юношеские черты.

– Так что же делать с ней? – спросил он.

– Она заперта в каюте и ее охраняет часовой. Но с той минуты, как ее туда привели, никто не слышал ни звука.

– Может, она повесилась?

– Не надейся на такое везение, – проворчал Трэйнор.

Показались огни Медфорда, маленького прибрежного городка с одной-единственной пристанью, с которой местные плантаторы отправляли товар вниз по реке в Новый Орлеан. Но все это было, разумеется, еще до войны. Сейчас же хлопковая торговля застопорилась. Хоть сжигай хлопок или сиди на берегу и жди, пока он сгниет. А если сам не сожжешь, то это сделают янки.

Брет вел «Королеву» к берегу. Она коснулась деревянной обшивки пристани. Двигатели переключили на самый тихий ход. Несколько опытных матросов пришвартовали лодку. Другие тут же соскочили на берег и поспешили к груде угля. Они быстро наполнили две тачки, стоявшие тут же, рядом с черной горой, и покатили их на корабль.

Один из матросов выпустил тачку из рук на середине трапа, едва не высыпав уголь в реку. Двое других, к счастью, успели в последнее мгновение удержать тачку.

Из каюты вырвался душераздирающий крик Марси, от которого бы дыбом встала грива буйвола.

– Чертова девка, я придушу ее! – рявкнул Трэйнор.

– А может, она тебя! – засмеялся Брет.

– Смейся, смейся, – огрызнулся Трэйнор, – скоро тебе будет не до смеха: янки вылезут на берег посмотреть, что тут за шум.

Он резко повернулся и стремительно вышел из рубки.

Брет пошел следом и бросил вдогонку:

– Эй, Трэйнор, а не применить ли тебе свое искусство льстить женщинам?

– Да я лучше за акулой соглашусь ухаживать, – отрезал Трэйнор.

Он спускался вниз, прыгая через ступеньку. Перед запертой дверью каюты дежурил Джэми Уилсон. Как раз в этот момент Марси снова закричала.

Джэми поежился и мельком взглянул на Трэйнора.

На берегу жители Медфорда помогали матросам грузить уголь. Но теперь они все остановились и уставились на дверь, за которой Марси, очевидно, изображала припадок.

Трэйнор улыбнулся им:

– Извините, ребята, жена рожает.

Один хмыкнул, другой усмехнулся, третий покачал головой, четвертый понимающе кивнул. И все вернулись к своему занятию – погрузке угля. А спутники Трэйнора с облегчением вздохнули. Он повернулся к часовому:

– Открой, Джэми!

Молодой солдат загремел связкой ключей. Марси снова закричала. Трэйнор сморщился. Джэми уронил связку, и она громко стукнулась о палубу. Не ожидая, пока солдат откроет каюту и желая утихомирить Марси, Трэйнор двинул ногой в дверь. Она открылась, усыпав пол щепками.

Марси в ужасе замолкла, глядя на мужчин в дверном проеме.

На фоне ночной тьмы растекался шафрановый свет фонаря, висевшего на стене каюты. Лицо Трэйнора состояло как бы из теней. Темнота резче обозначила его черты, сжала крылья носа, прямого и слегка заостренного. Отчеканила линию челюсти и чувственно изогнутых губ. Но гуще всего тень была под полями шляпы. Она прикрыла высокий лоб и спрятала глаза.

Марси вздрогнула. Ей почудилось, что она стоит лицом к лицу с самим Сатаной… Князем тьмы, повелителем мертвых, завоевателем слабых душ и алчных сердец. Никогда в жизни она не представляла Сатану таким красивым, но ведь так вполне могло быть. Как же иначе может он казаться таким соблазнительно-привлекательным? Она знала, что лодка остановилась, что неподалеку от пристани город. За деревьями девушка видела огни на берегу, слышала голоса людей, пришедших грузить уголь. Она всматривалась в лицо Трэйнора, с трудом сумев разглядеть его глаза.

«Глаза дьявола», – подумала она, вспомнив, что при первой встрече они показались ей серыми и бездонными. Сейчас они прожигали ее насквозь из непроницаемой мглы. Девушка собрала все свое мужество и сжала дрожащие руки в кулачки.

– Если, сэр, вы нападете на меня, то я буду кричать из всех сил. Меня услышат на берегу и придут на помощь.

Трэйнор вошел в каюту. А Марси непроизвольно отступила, упрекнув себя за это. Спиной она уперлась в бюро, прикрепленное к стене. Если он подойдет к ней, то деваться будет некуда, а на борьбу с ним сил не хватит.

При свете настенного фонаря она, не отводя глаз, смотрела на Трэйнора. Каждая черточка его лица была исполнена недюжинной силы. Все свидетельствовало о том, что этот человек всегда делает именно то, что должно делать, и знает, как и когда использовать свою силу, и добивается того, к чему стремится… независимо от цели. И в то же время черты этого лица казались благородными и изящными: ее недруг явно привык к изысканной жизни, получил хорошее воспитание. За спиной этого человека, без сомнения, стояли дворяне, а может быть, и персоны королевской крови.