Магия красоты - Роуз Бергли

— О, вот как? — пробормотала Джульетта, стараясь выглядеть заинтересованно. — Но, наверное, она не слишком популярна среди остальных женщин, раз настолько затмевает их, — добавила она.

Колин сделал пренебрежительный жест.

— Остальные женщины? — откликнулся он. — Старые злобные кошки! Конечно, они ненавидят ее… особенно эта Грант-Кэрью! Я знаю, ей не нравится чувствовать себя простой мещанкой, да она и не была бы ею, если бы Кларисса не была сестрой сэра Питера. Но так как она все-таки сестра сэра Питера, Грант-Кэрью приходится преклонять колено, и так ей и надо, — почти злобно закончил он.

Джульетта смотрела на него, широко открыв глаза.

— А как же жена сэра Питера? — спросила она. — Разве не она здесь «первая леди»? И потом, вовсе не обязательно преклонять колено перед сестрой губернатора.

Колин торжествующе посмотрел на нее.

— Да, но сэр Питер вдовец, — объяснил он, — и поэтому он очень рад иметь сестру, которая может избавить его от обязанности принимать гостей. Ему чертовски повезло, что она пока не собирается снова выходить замуж.

— Так у нее еще есть шансы выйти замуж?

— Еще какие. — Колин раздавил в пепельнице свою сигарету, хотя успел только пару раз затянуться. — Я же уже сказал тебе, что она… ну, думаю, когда ты увидишь ее, то согласишься, что немногие женщины могут с ней сравниться. Возможно, она не так молода, как выглядит, но ей не может быть намного больше тридцати. Как я понимаю, она вышла замуж совсем молодой, муж оказался порядочным мерзавцем — короче, полная катастрофа. Поэтому если она снова захочет найти себе мужа, то будет гораздо осторожнее в выборе… — Хотя они только закончили пить чай, он подошел к шкафчику в углу и налил себе выпить. К ужасу Джульетты, его рука дрожала, когда он поднес стакан к губам и одним глотком осушил его.

Она старательно избегала взгляда дяди.

— А эта… эта миссис… миссис?..

— Грэхем, — подсказал он. — Кларисса Грэхем.

— Эта миссис Грэхем собирается снова выходить замуж?

Колин повернулся к ней, и ей показалось, что его лицо внезапно осунулось.

— Я не думаю, что на Манитоле есть хоть один неженатый мужчина, который не отдал бы все на свете за шанс стать ее вторым мужем, — суховато ответил он.

— Понятно, — заметила Джульетта, еще старательнее избегая взгляда дяди. Чувствуя странное удовольствие от сознания, что она сама роет себе яму, она продолжила допрос: — И ты среди них, Колин? — спросила она таким тоном, будто ответ был для нее не так уж важен… можно даже сказать, совсем не важен.

Он со стуком поставил бутылку обратно в бар, а потом опять подошел к окну, из которого открывался вид на зеленый газон, буйно раскинувшиеся розы и деревья, возвышавшиеся на заднем плане.

— Она… она очень добра ко мне, — по-прежнему сухо пробормотал он.

— А почему бы и нет? — Голос Джульетты звучал так, будто она абсолютно не понимала, как можно не быть «добрым» к ее кузену Колину, — и это касалось, как женщин, так и мужчин. — Ты высокий, сильный и красивый, разве не так? — сказала она с легкой иронией. — Тебе еще нет тридцати, — добавила она с тончайшим оттенком злого сарказма, — и, хотя, насколько я понимаю, пик красоты и зрелости у мужчины и женщины разделен десятью годами не в пользу сильного пола, тебе не стоит из-за этого расстраиваться. Если миссис Грэхем действительно ищет мужа…

— Ничего подобного! — огрызнулся он, но выражение его лица свидетельствовало о том, что он сам не верит тому, что говорит.

Джульетта бросила взгляд на своего дядю. Он сидел в кресле, очевидно его любимом, и набивал табаком трубку; почувствовав ее взгляд, он поднял глаза и покачал головой.

Джульетта, считавшая, что раз уж начала расспросы, то надо идти до конца, как бы неприятно это ни оказалось, упорствовала.

— Ты хочешь сказать, что она уже нашла его? — почти весело сказала она.

Роберт Марни заговорил решительно, обрывая разговор.

— Если ты не собираешься опаздывать на обед, Колин, тебе лучше ехать, — сказал он голосом, не терпящим возражений. — Не забудь, что нам нужны эти запчасти, и постарайся заключить сделку на как можно более выгодных условиях. Скажи Дэнверсу, что я встречусь с ним, когда буду более склонен выходить из дому… Можешь обвинить в недостатке общительности мой ревматизм. Но теперь, когда Джульетта здесь, не вижу причин, почему бы нам самим не принимать гостей. Пригласи его зайти как-нибудь на ленч.

Колин совершил явное усилие, пришел в себя и глуповато улыбнулся, сначала отцу, а потом Джульетте.

— Хорошо, папа, — сказал он, — я передам ему.

— И не забудь, что сегодня вечером ты ведешь Джульетту в клуб.

— Разумеется, не забуду.

Когда Колин оставил их одних, Джульетта тоже сделала усилие, стряхнула чувство острого унижения и снова взглянула на своего дядю.

— Прости, дядя Боб, — извинилась она. — Я не должна была быть такой любопытной.

Боб Марни, хмурясь, будто произошло то, что он предотвратил бы, если бы это было в его силах, сунул трубку обратно на подставку на каминной полке и выбрал другую. А потом решил, что вообще не хочет курить.

— У тебя было право быть любопытной, — заметил он. — И я не прочь сказать тебе, что лучше бы сэр Питер привез с собой брата — кого угодно, только не эту свою сестрицу.

— Она действительно настолько красива, как считает Колин?

— Вряд ли она могла бы быть более красивой. Насколько я знаю, мужчины толпами падают к ее ногам.

— И даже ты, дядя Боб? — сказала она с жалкой попыткой поддразнить его.

Он поднялся, подошел к ней и дотронулся до ее щеки.

— Ты знаешь, на что я всю жизнь надеялся.

Она ласково улыбнулась ему и постаралась убедить, что в данный момент ей не нужно плечо, на котором можно поплакать, что она хотела продолжить разбирать чемоданы и была уверена, что прекрасно проведет время на Манитоле.

Дядя Боб с восхищением смотрел на нее. Его рука опустилась к ней на плечо, и он одобрительно сжал его.

— Вот это — моя девочка! — воскликнул он. — Может, все еще и получится… Кто знает?

— Кто знает? — откликнулась она и прошла сквозь арку в коридор, ведущий в ее комнату.

Джульетта провела целый час, раскладывая содержимое чемоданов в комод и в гардероб. Потом обновила маникюр после долгой дороги, подобрала платье на вечер и решила пойти обследовать сад, поскольку тени явно удлинялись и снаружи почти наверняка было уже прохладнее, чем внутри.

Она прошла через пустую гостиную и вышла на веранду, где тоже никого не было. На мгновение она остановилась, готовая передумать и устроиться в одном из удобных кресел, — дядя сказал ей, что они обедают в восемь, а в половине восьмого собираются на веранде на коктейль, — но зеленое очарование сада, как магнитом притягивало ее.