Лучший из лучших - Патриция Хорст

— Уверяю вас, мистер Тэрренс, я вовсе не умственно неполноценная, как вы все время пытаетесь намекнуть, и прекрасно понимаю, что в такое время мне не удастся устроиться ни в одном отеле неподалеку. Однако…

— Поздравляю с блестящим заключением. Могу лишь добавить, что не только в отеле, но и в любом, даже самом непрезентабельном, мотеле в радиусе шестидесяти миль нет свободных номеров. Начало туристского сезона, знаете ли.

— Ну что ж, я всегда могу провести ночь в машине.

— Не самый плохой вариант. Сотни бездомных вам только позавидуют. Еще через пару часов станет довольно прохладно, так что мягкие сиденья автомобиля весьма привлекательная альтернатива жесткой скамье в парке. — Ник выдвинул ящик, достал столовые приборы и передал ей. — Вот, займитесь вместо пустой болтовни сервировкой стола. Скатерть и тарелки найдете в буфете в столовой.

Лорена задохнулась от негодования.

— Вас что, никогда никто не воспитывал? Родители даже не сумели научить вас говорить слово «пожалуйста»?

Ответная белозубая улыбка была угрожающей.

— Я грубиян, Конфетка, вы сами это сказали, так что занимайтесь лучше делом, а не моими манерами. А что касается моих родителей, так они сумели вырастить четверых детей и не потеряли ни одного, чего, к сожалению, нельзя сказать о членах вашей семьи!

Отпор был жестоким, но заслуженным. И он напомнил Лорене о цели визита. Лучше не раздражать человека, чьей помощи она добивается.

— Я прошу прощения, мистер Тэрренс. Не понимаю, что со мной происходит. Я не хотела оскорбить ваших родителей. Я уверена, они замечательные люди. Пожалуйста, извините меня.

— Я тоже позволил себе недопустимые высказывания о вашей семье. Простите, и будем считать, что мы квиты. Как вы относитесь к кьянти?

Лорена не сразу поняла смысл последней фразы. Манера Ника Тэрренса резко менять тему разговора, не меняя тона, озадачивала ее.

— Кьянти? Вы имеете в виду вино? — спросила она.

— Нет, обувной крем. Конечно, вино, Конфетка. — Он насмешливо тряхнул светлыми волосами. — Оно вкуснее рома, хотя и с этим, я вижу, вы успешно справились.

— Я люблю хорошее кьянти, — медленно проговорила Лорена. — Я также люблю мерло и каберне. И мое имя — Лорена, а не Конфетка. Если угодно, мисс Гордон.

Ник одарил ее ледяным взглядом.

— Давайте-ка наскоро повторим основные положения, чтобы в будущем не забывать, кто здесь кто. Во-первых, это мой дом. Во-вторых, я вас сюда не приглашал. В-третьих, я не терплю никаких приказов и наставлений, особенно от людей незнакомых, просящих об услуге. Запомните это… Конфетка.

Несколько секунд Лорена молчала, а в голове проносились десятки резких и едких ответов. Затем она открыла рот, но Ник опередил ее. Он улыбнулся, и синие глаза потеплели.

— Не надо, Конфетка, не делайте этого. Не говорите ничего, о чем будете потом жалеть.

— Будь я бульдогом, вцепилась бы вам в горло.

— К счастью, ваша задняя часть значительно изящнее, чем у бульдога, так что вряд ли вам удастся добраться до цели.

Лорена почувствовала себя странно польщенной и слегка порозовела.

— Так и думал, что комплимент вам понравится. — Самодовольная ухмылка мелькнула на его красивом лице, но Ник мгновенно посерьезнел. — Я начинаю жарить телятину, а вы приступайте к сервировке стола.

Собрав остатки гордости и столовое серебро, Лорена молча направилась в столовую.

Телятина таяла во рту, картофель дымился и благоухал, салат ласкал не только нёбо, но и взгляд.

— Вы изумительно готовите, — не утерпела и сказала Лорена.

Ник кивнул.

— Я знаю.

— Скажите, вы всегда обедаете за этим столом или только с гостями?

— Нет, обычно, когда никто не смотрит, я ставлю на пол собачью миску, опускаюсь на четвереньки и шумно хлебаю из нее, повизгивая от удовольствия.

От обиды глаза Лорены потемнели больше обычного.

— Совершенно излишне так язвить. За этим столом легко можно разместить двенадцать человек, а вы, насколько я знаю, торжественных обедов не даете. Поэтому и спросила.

— Вы, оказывается, основательно изучили меня до приезда.

— Не основательно, но достаточно, чтобы знать, что вы современный отшельник и друзей у вас немного.

Ник Тэрренс помрачнел.

— У меня действительно не много друзей, Лорена, но они есть, и это настоящие друзья. Что касается вашего вопроса, то почти вся мебель в этом доме принадлежала еще моей прабабке, а тогда семьи были большие. Этот стол рассчитан на двадцать человек.

— А в вашей семье было четверо детей, я правильно запомнила? Наверное, вашей маме приходилось нелегко.

— Мама умерла, когда родилась Оливия…

— Какой ужас! Как же вы справлялись?

— Не слишком ли вы любопытны, Конфетка?

— О, простите, я вовсе не хотела быть назойливой. Такая трагедия — четверо детей, малютка, так и не увидевшая матери…

— Отцу пришлось бросить работу в полиции. Он не мог рисковать, что мы потеряем еще и его.

— Вы стали полицейским из-за него, да?

— Да. Отец переживал, что расстался с любимой работой. Он был настоящий полицейский, коп до мозга костей. Мамины родственники никогда не могли понять, почему она вышла за него замуж — молодая, красивая, богатая девушка из знатной семьи и обыкновенный коп… Но он оказался достойным ее доверия и воспитал нас один, без всякой помощи.

— Он больше не женился?

— Да что вы, с четырьмя-то детьми! К тому же он до сих пор ее любит и говорит, что другой такой женщины нет на свете. Разве что малышка Оливия — она удивительно похожа на маму. — Ник резко замолчал, будто испугавшись своей неожиданной откровенности.

Лорена была глубоко тронута услышанным.

— Какая печальная и прекрасная история любви и верности. Я еще раз прошу прощения, мистер Тэрренс, за мои глупые слова о вас и вашей семье! — Глядя на него из-под опущенных ресниц, она восхищалась его прекрасным лицом, чудесными глазами, светившимися нежностью и теплотой, сильными, но такими изящными руками.

Ник подлил вина в ее бокал и сменил тему.

— Давайте лучше поговорим о вас, Лорена. Помимо Грейс, у вас есть еще братья или сестры?

— Нет, только она одна.

— Кто из вас старше?

— Я, на пять лет. Грейс в прошлом месяце исполнилось двадцать два.

— В этом возрасте уже пора разбираться в людях и не связываться с человеком, способным украсть твоего ребенка.

Лорена моментально ощетинилась.

— Послушайте, мистер Тэрренс, ваши замечания о Грейс, которую вы к тому же совершенно не знаете, оскорбительны и незаслуженны.