Счастье Аманды-Джейн - Элисон Келли

Что же касается Джошуа, в глубине души Аманда-Джейн даже любила его. Иногда она замечала, что он относится к ней так же. Но Патриция изо всех сил старалась не допустить развития этой симпатии.

К счастью, конфронтация с Патрицией больше не выводила Аманду-Джейн из себя. Может, потому, что она стала старше, может, потому, что редко бывала дома. В любом случае она терпела это новогоднее воссоединение «любящей семьи», потому что такова была последняя воля ее отца. Он очень хотел, чтобы родственники чтили традиции. Это стало условием получения наследства. Аманда-Джейн не могла понять, о чем он думал, когда составлял завещание. Она собиралась растерзать каждого, кто утверждал, что отец не был тогда в здравом уме. Но ей самой иногда казалось, что он сильно выпил перед тем, как вызвать семейного адвоката. В каком состоянии надо было быть, чтобы разрешить своей дочери получать ежемесячное содержание только после того, как Патриция подтвердит верность падчерицы семейным традициям? Вот мачеха и воспользовалась моментом – забыла сказать адвокатам, чтобы они каждый месяц перечисляли деньги Аманде-Джейн.

Раньше хватало пары телефонных звонков, чтобы исправить ситуацию, но за последние три месяца на счете Аманды-Джейн не появилось ни цента. Если к моменту ее возвращения в Сидней ничего не изменится, она закатит такой скандал, что у всех уши свернутся в трубочку. Неудачное замужество обошлось Аманде-Джейн слишком дорого. Поэтому она не собиралась сидеть сложа руки. Второй финансовый крах допускать нельзя. Она много думала, почему отец последней волей связал ей руки. Возможно, он сомневался в том, что брак его дочери будет удачным, и хотел сберечь ее состояние.

Аманда-Джейн открыла холодильник. Она решила, что клубника со сливками и безалкогольное вино – лучший способ отметить Новый год в одиночестве. В такой-то момент ее охватила такая жалость к себе, что она чуть не заплакала. Но потом молодая женщина вспомнила, почему осталась этой ночью дома одна, и на душе у нее потеплело. Она положила руку на свой живот.

– Ах ты, дрянь, дешевка, ничтожество! – услышала Аманда-Джейн сквозь сон. Сначала она подумала, что забыла выключить телевизор. Смутное осознание того, что эта гневная речь была адресована ей, пришло только тогда, когда кто-то изо всех сил дернул ее за руку. Открыв глаза, Аманда-Джейн вскрикнула от неожиданности. Яркий свет ослепил искаженное злобой лицо Патриции. Мачеха вцепилась в нее мертвой хваткой, пытаясь вытащить из постели.

– Немедленно прекрати это! – потребовала Аманда-Джейн.

– Убирайся отсюда! Убирайся немедленно! Вон из что дома! – кричала она с остервенением. Наконец они отпустила Аманду-Джейн, но только для того, чтобы сбросить на пол одеяло и подушки. Девушка, конечно, знала, что у Патриции есть отклонения. А сейчас, по-видимому, у этой ведьмы приступ бешенства.

– Мама, остановись! – закричал вбежавший в комнату Джош. Когда он оттащил от кровати размахивающую руками Патрицию, Аманда-Джейн, повинуясь инстинкту самосохранения, отскочила в дальний угол комнаты. Джошуа пытался привести в чувство разбушевавшуюся мать. Несмотря на шок, все еще спящий мозг Аманды-Джейн отказывался воспринимать происходящее. Поведение Патриции еще ни разу не было таким ужасным. Хотя взаимная неприязнь между ними существовала уже многие годы, Аманда-Джейн и представить не могла, что в человеке может умещаться столько злости. Патрицию буквально трясло от ненависти к падчерице. В чем причина столь буйного поведения? Вероятно, мачеха каким-то образом узнала о беременности Аманды-Джейн.

– Как ты смеешь так унижать Джошуа и меня? – не успокаивалась она. – Как же ты собираешься чтить семейные традиции, если позволяешь таким образом дискредитировать родню? Связаться с опустившимся негодяем…

От этих слов у Аманды-Джейн все поплыло перед глазами. Допустим, Патриция узнала о ребенке. Но как она узнала о том, кто его отец? Существовал только один ответ на этот вопрос. С чего, собственно, Браун должен держать в тайне свои любовные похождения? Обида сжала сердце Аманды-Джейн. Ее опять предали. Только сейчас боль была намного сильнее, чем та, которую причинял ей своими изменами муж.

Внезапный приступ тошноты заставил ее скрыться в ванной комнате. Аманде-Джейн одновременно хотелось расплакаться и ударить того мужчину, из-за которого она оказалась в таком положении.

Когда пятнадцать минут спустя она вышла из ванной, ей было по-прежнему плохо. Мешала сосредоточиться головная боль.

Но что же выяснилось? Джошуа уже ушел, а Патриция, чтобы не терять время зря, нашла себе занятие по душе. Двери всех шкафов были открыты, пустые ящики выдвинуты, по всей комнате разбросаны вещи.

– Чтобы духу твоего здесь не было! У тебя есть час на сборы, – злобно прошипела она.

– Хорошо, – холодно ответила Аманда-Джейн. Она ни за что не доставила Патриции удовольствие видеть ее побежденной. – У меня нет ни малейшего желания оставаться, но… – она сделала паузу, – я уйду отсюда с чеком. Если ты помнишь, я еще не получила деньги за последние три месяца.

– Ты их и не получишь! Ты предала высокие моральные устои Воган, передающиеся из поколения в поколение. Твой отец возложил на меня ответственность…

– Судя по твоему сегодняшнему поведению, Патриция, груз этой ответственности оказался для тебя непосильным.

– Да после того, что ты натворила, как ты смеешь обвинять меня в чем-то? Ты опорочила имя и репутацию семьи. Ты не получишь ни цента! Хоть отец и завещал тебе деньги, он предоставил мне право решать, когда тебе необходимо будет их получить, – завопила Патриция. – Вон из моего дома! Ты слышишь? Дрянь!

– Дорогая Патриция, должно быть, твоя память изменяет тебе, если ты считаешь этот дом своим. Так что будь поосторожнее в выражениях. Впрочем, плевать я хотела на твое мнение обо мне.

– Мое мнение совпадает с мнением любого приличного человека. Ты же встречаешься с настоящим подонком!

У Аманды-Джейн не было ни малейшего желания защищать мужчину, из-за которого она оказалась в такой ситуации, но еще меньше ей хотелось уступать Патриции.

– Может, в юности Реб Браун и оступался пару раз, но сейчас он ведет честный образ жизни. И потом, мы с ним не встречаемся, – сказала она спокойно.

– Боже мой! Да у тебя совсем нет стыда!

Аманде-Джейн потребовалось собрать всю свою волю в кулак, чтобы не сорваться. Стараясь держать себя в руках, она ответила:

– С твоей точки зрения, может, и нет. Впрочем, у меня нет и денег, причитающихся мне за прошедшие три месяца. Я не уйду, пока не получу их.

На подкашивающихся ногах Аманда-Джейн проследовала через комнату и открыла дверь перед своей мачехой:

– Прошу прощения, Патриция, но мне пора собирать вещи, а тебе – подписывать чек.

Как только Патриция вышла из комнаты, Аманда-Джейн заперла дверь. Закрыв лицо руками, она горько заплакала.

Прошло тринадцать дней с тех пор, как в предрассветный час первого января Аманда-Джейн покинула семейный особняк. Она переселилась в пентхаус неподалеку от порта. Девушка сидела на дорогом кожаном диване, окруженная блеском и роскошью, но слезы снова лились из ее глаз. С каждым днем таяла надежда найти выход из создавшейся ситуации.