Улыбка святого Валентина - Лейни Дайан Рич

Она умоляюще посмотрела на Бев. Та кивнула, благословляя ее на раскрытие секрета. Мэгс хитро ухмыльнулась и отхлебнула из бокала. Вера подалась вперед и выпалила:

– Дорогая, мы нашли для тебя отличный шанс! Я обмерла.

– Этот человек идеально тебе подходит! – добавила Мэгс. – Он писатель...

Покраснев, как морковь, я прочистила горло и сказала:

– Восхитительно! Я счастлива!

Бев робко улыбнулась и ободряюще взглянула на меня.

Но я решительно отказывалась вступать в игру.

– Его зовут Йен Беккет, – просипев, сказала Бев, да так громко, что у меня зазвенело в ушах.

– Он живет на ферме Бэббов в конце Редди-роуд, но осенью вернется в Лондон, – поспешила добавить Мэгс, подавшись вперед.

– Он англичанин! – восторженно пояснила Вера, на случай если сама я не додумаюсь до этого.

Я потерла пальцами виски, пытаясь унять боль от оглушительного хора язвительных голосов: «Так тебе и надо, так тебе и надо, не будь такой дурой!»

Словно сквозь вату я услышала слова Мэгс:

– Порция, ведь он же пишет романы! Ну разве это не удача?

Я закрыла глаза и сделала страдальческое лицо.

Воцарилась тишина: очевидно, мои родственники вспомнили, что у меня уже был один друг-писатель.

Вера подняла бокал, привлекая к себе всеобщее внимание, и загробным голосом произнесла:

– Я гадала на картах. Они указывают, что тебе предстоит торжественная церемония. Ты меня понимаешь?

Я затрясла головой и обвела родственниц ошалелым взглядом.

Все они улыбались, будто делали мне огромное одолжение. Тогда я прямо спросила:

– Неужели вы не понимаете, насколько все это гнусно?

– Разумеется, нет, – ответила за всех Мэгс. – И ты сама поймешь, что мы правы, когда его увидишь. Именно такой мужчина тебе сейчас и нужен!

Она сделала неприличный жест, недвусмысленно выразив им свое уважительное отношение к мужскому достоинству англичанина, и остальные «барышни» покатились со смеху.

Я тяжело вздохнула, в очередной раз удивляясь своей наивной вере в бескорыстную доброжелательность окружающих меня людей. Как глупо с моей стороны было мечтать о том, что это лето прошелестит тихо и безмятежно, словно свежий ветерок с гор, и утолит мою печаль, подобно чаю со льдом. Разве подобная эйфория не доказывает лишний раз тревожное состояние моего переутомленного рассудка? Ну сколько можно наступать на одни и те же грабли, надеясь, что последствия этого будут разными?

– Вот что я вам скажу, «барышни»! – произнесла наконец я. – Мне приятно, что вы пытаетесь сделать это лето незабываемым для меня, но вам пора угомониться. И как можно скорее!

Девицы перестали хихикать и уставились на меня.

– Как это – угомониться? – спросила Мэгс. – Почему это мы должны угомониться? Мы предлагали тебе такой шанс! Это исключительно сексуальный англичанин! Такие самцы в наши дни нарасхват, его следует покрепче ухватить за причинное место и не отпускать, милочка! А ты советуешь нам угомониться. Такого мы от тебя не ожидали! Нам-то казалось, что ты будешь заинтригована этой новостью и воспылаешь желанием поскорее познакомиться с ним поближе.

– Что? Заинтригована? – начиная трястись от негодования, переспросила я. – Сначала ты лжешь мне, чтобы заманить меня сюда на все лето, потом делаешь вид, что это всего лишь невинный розыгрыш, за который даже извиняться не стоит. А теперь я слышу, что вы хотите сосватать мне какого-то заезжего вертопраха!

Я сделала театральную паузу, предоставляя беспутным «барышням» возможность осознать порочность своего поведения, раскаяться и начать вымаливать у меня прощение. Но никакого раскаяния на их лицах я не обнаружила. Нет, я была не просто идиоткой, а музейным экспонатом, выставленным на всеобщее обозрение в экспозиции «Гримасы природы».

– Все это скверно попахивает, – нахмурившись, строго заявила я Вере. – Тебе ли не знать, как это опасно для кармы.

– Но карты сказали, что это твой суженый! – воскликнула она, передернув плечами.

– Черт бы побрал твои карты и гадание, Вера! – вспылила я. – А если карты прикажут тебе спрыгнуть с моста? Ты им тоже поверишь?

Вера снова пожала плечами, но промолчала, давая понять, что глупо задавать риторические вопросы.

В отчаянии я простерла руки к потолку и воскликнула:

– Вы все спятили! Вы не понимаете, что творите! Вас пора упрятать в психушку.

– Ты заблуждаешься, деточка, – как ни в чем не бывало возразила Мэгс. – Мы отдаем себе отчет в своих действиях. Мы пытаемся наставить тебя на путь истинный.

– Да за кого вы меня принимаете? За бродячую кошку? – в сердцах вскричала я. – Нет уж, увольте меня от вашей опеки!

Вера и Мэгс обменялись выразительными взглядами. Бев выпрямилась и внимательно посмотрела на меня, как врач смотрит на безнадежно больного, не понимающего своего печального состояния. Они явно сговорились и не собирались отступать.

– Мы тебе желаем добра, – тягуче промолвила Мэгс.

– Ты нуждаешься в помощи, деточка, – горестно покачала головой Вера. – Боже, как же у тебя все запущено...

– Хватит с ней разговаривать, пора действовать, – рявкнула Бев и насупилась. Вера опасливо покосилась на нее. Мэгс поджала губы.

– Я тебя чем-то обидела, Бев? – упавшим голосом спросила я.

– Разумеется, нет, деточка! – ответила за нее Мэгс, бросив на Бев предостерегающий взгляд. – Мы просто переживаем за тебя. Ты разительно изменилась с тех пор, как рассталась с Питером. Ты просто сама не своя.

Я вздохнула: в этом она была права. Со мной действительно что-то случилось после внезапного ухода Питера от меня. Но это вовсе не означало, что я должна в этом признаться!

– Никакой помощи мне от вас не надо! – взвизгнула я. – Вы напрасно хлопочете, у меня все замечательно. А по Питеру я совершенно не скучаю. И не надо устраивать мою судьбу!

Три пары глаз просверлили меня испытующим взглядом.

Где-то вдали чирикнула птичка. В квартале от нашего дома звякнул велосипедный звонок. Тявкнула собачонка. Пронзительно мяукнул дворовый кот. И все снова стихло, перенести чего я не смогла, а потому понесла несусветный бред:

– Все чудесно! Я обожаю свою работу. У меня много друзей. По пятницам я вместе с коллегами посещаю пиццерию. И еще я собираюсь обзавестись котом...

Лучше бы я этого не говорила. Глаза Веры округлились, в них явственно читалась жалость. Бев победно выпятила бюст.

– Порция, – одобрительно вздохнула Мэгс, – иногда человеку только кажется, что у него все хорошо. Тогда как в действительности он в беде. В такой ситуации лучше прислушаться к мнению близких и родных тебе людей. Мы все тебя любим и желаем тебе только добра. Будь умницей!