Клэй из Виргинии - Мередит Рич

– Да, может быть и так. Мой брат Хаким, он не возражай, чтобы вы с ним ныряли. Но он говорит, что Абдул, хозяин лодки, не хотел, чтобы туда приезжала женщина.

Клэй вздохнула. Теперь, когда Хаджи заговорил об этом, она ничуть не сомневалась, что у него наготове решение возникшего затруднения; вот только ей опять придется раскошелиться.

– Как ты думаешь, что я должна сделать?

– У вас есть какой-нибудь вещь, который вы могли бы подарить Абдулу?

– Но ведь я сказала, что заплачу ему и каждому ныряльщику по сотне песо!

– Я знаю, миз Клэй. Но Абдул – очень гордый мужчина. Если у вас есть что-нибудь особенное, который вы ему подарить, это бы помогло…

– Ладно, Хаджи. Что ты пообещал Абдулу, кроме сотни песо?

Хаджи сделал невинное лицо.

– Я не обещай… – Он осекся под пристальным взглядом Клэй и нервно ухмыльнулся. – Ну, может быть, транзисторный радио…

– Хаджи! У меня нет с собой приемника!

– А фотоаппарат? Клэй покачала головой:

– У меня очень дорогие камеры… и они нужны мне все до единой.

– Магнитофон?

Клэй вновь вздохнула.

– Хорошо. Думаю, я смогу расстаться с магнитофоном. Но только после того, как возьму у ныряльщиков интервью.

Хаджи заулыбался:

– Будьте спокойны, миз Клэй. Я думай, Абдул станет счастливый.

– Хорошо, если бы так, – пробормотала себе под нос Клэй, спускаясь в каюту.

* * *

Хаджи бросил якорь в чистой голубой воде бухты у северо-западного побережья острова Холо бок о бок с судном ныряльщиков. Вокруг лодок кружил любопытствующий электрический скат, чуть дальше в море выпрыгивали из воды, весело кувыркаясь, дельфины.

– Вы ждать здесь, – распорядился проводник, взбираясь на борт лодки. Абдулу, хозяину судна, мусульманину с густой бородой, на взгляд Клэй, было далеко за пятьдесят. Он приветствовал Хаджи улыбкой, но на Клэй посмотрел с непроницаемой холодностью. Клэй улыбнулась первой и кивнула, но лицо Абдула Хакима лишь сделалось еще строже. Ныряльщики хранили молчание, безучастно наблюдая за происходящим, вполне удовлетворенные обещанной прибавкой к жалованью.

Хаджи и Абдул двинулись на нос баркаса и, встав к остальным спиной, о чем-то горячо спорили приглушенными голосами, время от времени оглядываясь на гостью. Клэй чувствовала себя так, словно ее выставили в витрине. «Все будет хорошо», – твердила она себе. Она проделала дальний путь и не позволит Абдулу сорвать задание редакции.

Абдул говорил все громче; Хаджи просительно улыбался. Несколько минут спустя он подошел к борту и позвал Клэй:

– Миз Клэй? Я не знай, как быть. Абдул говорит, эти люди суеверные. В этом месте водятся черногубый жемчужный раковины, очень редкий. Абдул боится, что, когда другой люди прочитай вашу статью, они приедут сюда и заберут все раковины.

– Никто даже не догадается, где были сделаны фотографии. По подводным снимкам и фотографиям людей на лодке невозможно определить место, – ответила Клэй.

Хаджи кивнул и вернулся к Абдулу, чтобы втолковать ему слова Клэй. Они еще немного поспорили, причем Хаджи яростно жестикулировал. В конце концов Абдул махнул Клэй рукой, предлагая подняться на борт.

– Значит, вы сделай хороший фотографий, – сказал он. Клэй удивилась тому, что Абдул говорит по-английски; ей было известно, что в филиппинских школах изучают английский, но она считала, что жителям архипелага этот язык ни к чему.

– Постараюсь, – ответила она.

– Вы прислать мне журнал?

– Обязательно. Вам, вашей семье и вашим друзьям.

Абдул молча кивнул.

Клэй поняла, что настало время выкладывать главный козырь – интервью с ныряльщиками можно и застенографировать. Как бы то ни было, они вряд ли могли очень уж много рассказать. Клэй достала свой магнитофон «Сони» и протянула его Абдулу вместе с чистыми кассетами.

Пока Абдул придирчиво осматривал подарок, Клэй всеми доступными способами выражала ему свою благодарность и заверяла, что не помешает работе ловцов. Наконец Абдул еще раз кивнул, внушительно посмотрел в глаза Клэй и сказал:

– Я думай, миз Клэй, что все в порядке. Вы никому не скажете, где мы ныряй?

– Я напишу только, что снимала у побережья, а Холо – большой остров…

Абдул вновь посмотрел ей в лицо и улыбнулся впервые за все время разговора, показав огромные белоснежные зубы:

– Вы можете спускаться в воду, когда захотите.

* * *

Чуть позже Клэй появилась из каюты в ярко-красном лайковом гидрокостюме; на запястьях ее красовались подводные часы, глубиномер и компас.

Она аккуратно разложила на палубе свою аппаратуру: две водонепроницаемые камеры «Никон», одна из которых была снабжена 15-миллиметровым широкоугольным объективом, а вторая – 16-миллиметровым объективом «рыбий глаз»; два фотоаппарата «Никон-F» в алюминиевых боксах с 55-миллиметровыми микрообъективами «Никкор»; еще один «Никон-F» со 105-миллиметровым объективом «Никкор» и специальной насадкой для съемки самых маленьких рыб; шесть подводных ламп-вспышек по две на каждом штативе и, наконец, экспонометр «Луна-про» в плексигласовом боксе, который она смастерила собственными руками.

Надев ранец с двумя воздушными баллонами, Клэй перебросила две лямки поверх плеч и застегнула третью на поясе. Хаджи помог ей поднять акваланг и прикрутил на место редуктор с датчиком подводного давления. Надевая маску, Клэй случайно оглянулась и увидела Абдула Хакима и двадцать его ныряльщиков, которые с жадным вниманием следили за ее действиями. У нее на миг возникло впечатление, будто она показывает стриптиз наоборот. Она улыбнулась, махнула рукой, и два десятка мусульман застенчиво улыбнулись в ответ.

Насколько было известно Клэй, ловцы жемчуга не пользуются никаким оборудованием, проводя под водой от полутора до четырех минут. Хаджи рассказывал ей о человеке, который мог оставаться под водой до четверти часа, но как-то раз он всплыл слишком быстро, и в его мозг проник пузырек воздуха, превратив несчастного в калеку. К тому же ныряльщикам постоянно приходится работать в водах, кишащих акулами.

Абдул показал Клэй, где будут погружаться ловцы. Она натянула маску, взяла в рот загубник, прицепила двенадцатифунтовый груз и отправилась под воду с двумя фотоаппаратами. Хаджи нырнул вместе с ней на глубину восемнадцать футов, чтобы доставить на дно еще три камеры, потом поднялся на поверхность, готовый в случае необходимости прийти на помощь.

Клэй около часа снимала с близкого расстояния ныряльщиков, которые торопливо набивали свои мешки черными и белыми раковинами; затем она пробыла около получаса на глубине десяти футов у гребня рифа, фотографируя любознательную черноносую рифовую акулу, которую сменила огромная морская черепаха, окруженная многочисленными стайками маленьких цветистых рыбок.