Хрустальное сердце - Лоринда Скотт

Через минуту двери гаража были открыты. Колин первым заехал туда на коляске и включил свет. Эмили вошла следом, и первое, что бросилось ей в глаза, — была длинная узкая лодка, та самая, на которой ее пациент путешествовал по реке от одного дикого племени к другому. Девушка поняла это сразу, так как лодка оказалась сильно повреждена. На какой же подводный камень нужно было наскочить, чтобы она почти сломалась пополам? И как можно выжить после этого, особенно если учесть, что Колин сплавлялся один, и на сотни миль вокруг не было никого, чтобы помочь ему?

Сердце Эмили дрогнуло, когда она посмотрела на него и поняла, что он тоже ощущает страх и растерянность. И хотя она совершенно этого не хотела, жалость и сострадание проснулись в ее душе.

Как только Колин увидел изуродованное каноэ, то сразу понял, что ему не следовало заходить в гараж. Слишком свежи еще были воспоминания об ужасном водопаде, который внезапно показался впереди и поглотил его и лодку. Он почувствовал, как сердце забилось чаще, а к горлу подступила тошнота. Смотря на погнутый и во многих местах сломанный каркас, Колин задавался только одним вопросом: как можно выжить после всего этого? Он вздрогнул и отвернулся от неприятного зрелища.

— Где мне поискать ключи? — раздался тихий голос Эмили.

— Вон в тех рюкзаках, — ответил Колин и тоже подъехал к куче вещей, беспорядочно лежащих в углу.

Их свалили сюда, когда владелец лежал в реанимационном отделении, и поэтому теперь было очень сложно что-то найти в смятых, потрепанных сумках. Но удача вскоре улыбнулась Эмили. Она услышала звон внутри одного из карманов и вскоре извлекла оттуда связку ключей.

— То, что нужно, — коротко прокомментировал Колин.

— Тогда пойдемте забираться обратно в машину. Уже становится холодно.

— Нет. Давай лучше оставим ее здесь, в гараже, — предложил Колин.

— Мне все равно, — сухо ответила Эмили. Но на самом деле она обрадовалась, поняв, что ей не придется во второй раз повторять сложную операцию по запихиванию мускулистого Колина в маленький автомобиль.

Итак, они медленно направились в сторону дома, Эмили — пешком, а ее работодатель — в инвалидной коляске с электромотором. Темнота окутала их, как только дорога чуть отошла от гаража и нырнула под сомкнутые кроны деревьев. Эмили вдруг поняла, что уже на протяжении нескольких часов находится наедине с Колином. А теперь ситуация становилась еще пикантнее, если принять во внимание, что на значительном расстоянии от них нет ни одного поселения и ей придется самой выкручиваться из двусмысленных положений, в которые ее может поставить такой мужчина, как Колин. А это почти неизбежно — достаточно вспомнить откровенные взгляды, которые он бросал на нее по пути в гараж. И девушка в который раз отругала себя за то, что согласилась на эту работу.

— Эмили, — внезапно обратился к ней Колин.

Она глубоко вздохнула. Сейчас он сделает какое-нибудь пошлое замечание. Или отдаст неразумное приказание. Увы, как оказалось, ее пациент не только похож на жеребца своим темпераментом, но и на осла — упрямством. Но то, что она услышала, никак не вписывалось в негативный образ Колина, создавшийся у нее всего за полдня их близкого общения.

— Ты была права, когда отговаривала меня от безумной идеи зайти и посмотреть на каноэ, — произнес он. — Я понял это сразу, едва попал в гараж. И что самое интересное, ты ведь заметила, как я себя чувствую. Но не стала попрекать или язвить, заявляя: «Я же вам говорила».

Эмили пожала плечами, стараясь скрыть свое изумление и даже смущение.

— Не понимаю, чему вы удивляетесь. Я всего лишь вела себя так, как подсказывает мне профессиональная этика.

Колин резко остановился и, глядя перед собой, сказал:

— В любом случае, спасибо. За доброту и тактичность.

Эмили не видела выражения его лица, но ей показалось, что голос прозвучал искренне.

— Вам не за что благодарить меня, — ответила она. — Не забывайте: я работала в реанимационном отделении и знаю, что чувствуют люди, пережившие второе рождение.

— Это ты правильно заметила, — усмехнулся Колин. — Быть на волоске от смерти — одно дело. Но полностью осознать, что именно с тобой случилось, — совсем другое.

Они снова медленно направились к дому. В неверном свете луны Эмили увидела, как его плечи опустились, будто приняв на себя непосильную ношу. Ей захотелось как-то утешить его, помочь, но ничего подходящего в голову не приходило, поэтому она просто сказала:

— Скоро мы уже придем. Выпьем чаю, и вы пораньше ляжете спать.

Колин засмеялся.

— Невозможно. Последний раз я ложился спать в девять вечера, когда мне было лет десять.

— Полагаю, существует множество непривычных вещей, которые вам пришлось делать последние несколько недель, чтобы побыстрее поправиться. И не думаю, что они были достаточно приятными. Поэтому не противоречьте мне, когда дело касается вашего здоровья.

Наверное, на такое заявление стоило возразить. Но как? Колин хмыкнул и посильнее нажал на пульт управления коляской. В его душе происходило что-то непонятное. Он ожидал от светловолосой медсестры совершенно другой манеры поведения — кокетства, глупых разговоров. Или на худой конец возмущенных взглядов и строгой мины, которые на деле являлись просто другой формой заигрывания.

Но Эмили… Она действительно была строгой и неприступной. И еще очень умной — каждое ее слово имело смысл и попадало в точку. А как сочувствующе это создание смотрело на него в гараже, без слов понимая, что он ощущает! И с каким восторгом взирало на горы и лес, впитывая красоту окружающего мира!

Колин тряхнул головой, отгоняя непрошеные мысли, и искоса взглянул на Эмили, идущую рядом. Ее силуэт отчетливо выделялся на фоне темных деревьев. Она задумчиво смотрела вперед и иногда чисто по-женски резким движением руки отбрасывала назад золотистые волосы.

Нет, эта красотка просто не может отличаться от других длинноногих блондинок. Отец, с которым он жил после того, как его родители развелись, считался знатоком противоположного пола. И он постоянно твердил, что умных, гордых и понимающих женщин практически не существует. А если и попадаются, то это старые девы, которые за собой совсем не следят, ужасно одеваются и пропадают в пыльных библиотеках или у таких же занудных, страшных подруг.

Вот поэтому Колин не верил в любовь. И сейчас он пытался посмотреть на Эмили так, как обычно смотрел на всех хорошеньких женщин — как на еще один источник удовольствия. А она точно может доставить много наслаждения, решил он. Вот и надо выбросить из головы все романтические бредни, появившиеся неизвестно откуда. Он обязательно завоюет Эмили, просто нужно сменить тактику и перестать ей противоречить или делать нескромные намеки. И начать нужно с того, что принять ее почти материнскую заботу о его здоровье — всем медсестрам это приятно.

К тому же чувствовал себя Колин действительно неважно. К болям в ноге прибавились неприятные ощущения в голове: сотрясение давало о себе знать. В какой-то момент он даже сжал зубы, чтобы не застонать. Все-таки зря он перестал принимать обезболивающие средства, которые ему прописали в больнице. Как многие мужчины, Колин испытывал непреодолимое отвращение к таблеткам и предпочитал лучше страдать и морщиться от боли, чем глотать химическое снадобье…