Любовь и долг - Гейл Мэлин

Около семи часов утра Рафаэль заказал завтрак и занял место за длинным столом в гостиной.

Прошлой ночью он завершил дело, которое привело его в Виторию. Еще в начале года он заключил сделку с баскским контрабандистом на поставку оружия. И вот сделка состоялась: Рафаэль расплатился золотом и получил сделанные в Англии винтовки. За них была заплачена кругленькая сумма, но дело того стоило.

Сейчас оружие было спрятано в дорожном экипаже, некогда принадлежавшем его отцу. На случай встречи с французским патрулем у Рафаэля было заготовлено правдоподобное объяснение.

Звук легких шагов привлек его внимание: в гостиную спускалась привлекательная блондинка, которой он вчера помог устроиться в гостинице.

— Доброе утро, сеньорита. — Он вежливо встал. — Я не ожидал вас снова увидеть.

— Я тоже, сеньор Веласко, — сдержанно ответила Дезирэ, хотя ее сердце невольно забилось.

— Я только что заказал завтрак. Не хотите ли присоединиться?

— Почему бы и нет! — откликнулась она как можно более беспечно, чтобы скрыть удовольствие, которое ей доставило приглашение.

Сегодня Рафаэль, одетый в бархатные брюки и короткую кожаную куртку, был еще привлекательнее, чем вчера. Под расстегнутой курткой была видна белоснежная рубашка с открытым воротом.

— Прошу вас. — Рафаэль придвинул ей стул. Она не сразу поняла, что он предлагает ей сесть.

Он крикнул что-то по-испански, и через ми-нугу им принесли блюдо со свежеиспеченными булочками и две кружки дымящегося черного кофе. Потом появилась баночка какого-то варенья, и Дезирэ намазала им хрустящую корочку.

— Нравится?

Она кивнула, внезапно смутившись оттого, что, возможно, вела себя несколько бесцеремонно.

— Я правильно вас поняла, — спросила она, — что вы намерены сегодня уехать?

Рафаэль только молча кивнул.

— А можно в Витории нанять лошадей?

Он снова кивнул, но, когда она осведомилась, в какой конюшне он обычно берет лошадей, он спросил:

— А зачем вам это знать, мисс Кавендиш? Вопрос неожиданно вызвал у Дезирэ раздражение.

— Потому что я не могу объясниться с Консуэло, а мне надо как можно скорее попасть в Бургос.

— Но вы сказали, что вас должны встретить в Витории?

— Разве? — вспыхнула Дезирэ. — Надо же! Я имела в виду Бургос.

Врать она не умеет, решил Рафаэль. У нее все написано на лице. Он уже вчера понял, что она что-то скрывает. Может, она сбежала из дома, чтобы встретиться с возлюбленным?

Господи! Что это взбрело ему в голову!

Но она прелестна. Кожа чистая и гладкая, а таких ярко-синих глаз он вообще никогда не видел.

Дезирэ ругала себя. И зачем только ей понадобилось говорить правду?

Чтобы скрыть смущение, она отпила глоток кофе.

— Скажите, вы сбежали от своей семьи?

— Нет, — удивилась она и сообщила, что она сирота.

Рафаэль встретил ее ответ скептическим взглядом. Дезирэ вдруг решила, что ничего не случится, если она расскажет ему, зачем приехала в Испанию, не вдаваясь в детали.

— А ваш брат знает, что вы задумали? — Странно, подумал он, что делает англичанин в Бургосе? Наверно, он виноторговец. — И он дал согласие на то, чтобы вы ехали без сопровождения?

Его проницательность поразила Дезирэ. Еще никто не спрашивал ее, действительно ли Этьен одобрил ее план. Все были уверены, что она уехала с его разрешения.

— Не совсем, — призналась Дезирэ. — Мы говорили об этом, когда он приезжал домой, и он не сказал «нет». Так что я просто написала ему, что еду.

— Мне кажется, мисс Кавендиш, вы поступили опрометчиво, — строго сказал Рафаэль, но в душе не мог не восхититься ее отвагой.

— Вы, вероятно, правы. Но я умирала от скуки и решила, что в Испании смогу немного развлечься. Но пока, — добавила она с горечью, — мне не везло.

— С вами плохо обошлись? — Рафаэля вдруг охватил гнев. — Этих негодяев следует высечь!

— Не стоит, — поспешила успокоить его Дезирэ. — Они не причинили мне вреда. Они не стоят того, чтобы даже вспоминать о них.

— Как скажете.

Она вздохнула с облегчением. Но может, она слишком осторожничает? Может, надо было немного подправить рассказ о предательстве Боше и соврать, что ее сопровождал испанец? Как поступить? Но даже если окажется, что ему все равно, что она француженка, ему не понравится, что сначала она намеренно ввела его в заблуждение.

Она уже жалела, что назвалась англичанкой.

Это так все запутало. Мама была права, когда говорила, что ложь стоит перед правдой и в конечном счете всегда оборачивается против того, кто соврал.

Она поняла, что успокоит свою совесть, только если полностью сознается в своем преднамеренном обмане, но ей не хотелось, чтобы он от нее отвернулся. Но почему мнение Рафаэля де Веласко было для нее так важно?

Она с трудом себе призналась, что не перестает о нем думать с того самого момента, когда его увидела. Он с такой же легкостью завладел ее мыслями, с которой уладил вчера ее проблемы с гостиницей.

Он не был похож на тех мужчин, которых она знала, — одни льстецы, достойные презрения.