Невеста для плохого парня - Морин Чайлд

Мари почувствовала себя оскорбленной.

— Несмотря на мой вызывающий внешний вид, я вовсе не одна из ваших девиц.

Его бровь взметнулась вверх.

— Девиц?

— Вы смущены?

Его рот искривился, и Мари снова представился шанс увидеть, как улыбка преображает его лицо. Но какое ей дело до того, что он так неотразим? Он — вор. И она здесь не для того, чтобы ее влекло к мужчине, в чьей помощи она нуждалась.

Когда Джанни снова заговорил, Мари с облегчением переключилась со своих мыслей на его слова.

— Понятно. Вы не относитесь к числу «девиц», вы не взломщица. Тогда кто же вы?

Мари снова дернулась, но Джанни сидел на ней прочно и, судя по всему, не собирался ослаблять свою хватку.

— Давайте заключим сделку, — предложила она спустя пару секунд. — Я отвечу еще на один ваш вопрос, и вы с меня слезете.

— Вы не в том положении, чтобы торговаться, — напомнил он ей.

Джанни говорил с завораживающим итальянским акцентом. Его внешность, глубокий голос с хрипотцой… Черт, может, он и не крал драгоценностей? Возможно, женщины сами отдавали их ему? От этой мысли спина у нее напряглась.

— У меня есть улика против вашего отца, — напомнила ему Мари и сразу же об этом пожалела.

Кожа на его скулах натянулась, глаза угрожающе потемнели.

— Ладно, скажите, кто вы, и я вас отпущу.

— Я ведь уже сказала. Меня зовут Мари О’Хара.

— Вы американка?

— Да, — нахмурилась Мари.

— И что? Ваше имя ни о чем мне не говорит.

— Когда-то я работала в полиции.

— Дьявольщина! — Джанни сделал глубокий вдох. — А сейчас?

— Я ответила на ваш вопрос. Позвольте мне встать, и я продолжу говорить, — сказала Мари.

Несколько секунд он колебался.

— Хорошо. — Он наконец присел рядом, и Мари смогла вздохнуть полной грудью.

Выпрямившись, она поправила блузку и опустила юбку как можно ниже. Тряхнув головой, она убрала падающие на глаза волосы и взглянула на Джанни.

— Почему вам нужна моя помощь и откуда у вас есть улика против моего отца?

Даже в его голосе Мари чувствовала ту самую властность, от которой перехватывало дыхание. Казалось, он полностью владел ситуацией.

— Может быть, мне стоит сообщить в полицию о вашем вторжении? — продолжил он.

Мари покачала головой:

— Всемирно известный вор обращается в полицию? Вот так ирония.

Губы его изогнулись в улыбке, он пожал плечами:

— Я понятия не имею, о чем вы говорите. Я законопослушный гражданин. Более того, я сотрудник Интерпола.

Мари знала, что он не врет. Но работа на международную полицию не могла зачеркнуть прошлого Джанни Коретти. Скорее всего, он заключил с властями Интерпола какую-нибудь сделку в обмен на свою помощь. Чего не сделаешь ради спасения собственной шкуры?

— Ну что ж, тогда звоните в полицию, — заявила Мари. — Уверена, там заинтересуются фотографией Доминика Коретти, вылезающего из одного из окон дворца Ван-Корт в Италии. Особенно учитывая, что произошло это за день до того, как они объявили о взломе.

Черт! Только усилием воли Джанни сохранял непроницаемое выражение лица, не позволяя ей увидеть бушевавших в нем чувств. Изумруды Ван-Корт. Да уж, приходилось признать: если эта Мари блефует, то делает она это первоклассно. Он знал, что кража, случившаяся у Ван-Кортов на прошлой неделе, была делом рук его отца. И если эта женщина тоже знала о случившемся, то у нее, без сомнений, есть фотография Ника Коретти. Этой улики достаточно, чтобы упечь его отца за решетку.

Джанни целый год работал, создавая себе репутацию законопослушного гражданина, а эта невысокая фигуристая женщина могла поставить крест на его стараниях в одно мгновение. То, что он вдруг возжелал ее, — это одно. Совершенно другое — дать ей возможность подставить всю его семью.

— Давайте-ка взглянем на нее. — Джанни подошел к выключателю на стене и нетерпеливо включил свет.

В свете луны Мари О’Хара была привлекательна, но при более ярком освещении она оказалась просто сногсшибательной. Ее зеленые глаза оказались еще зеленее, ее темно-рыжие волосы горели как пламя, ее формы были выпуклыми, а изгибы тела соблазнительными. Ему, казалось, было совершенно наплевать на то, что эта женщина могла пустить жизнь его близких под откос. Он почувствовал приступ неконтролируемого желания.

«Она бывший полицейский», — напомнил себе Джанни, и эта мысль немного охладила его. По своему опыту он знал, что полицейские никогда не бывают бывшими.

— Фотография, на которой якобы запечатлен мой отец, — отрывисто сказал Джанни. — Где она? Я хочу на нее взглянуть.

— Она в моей сумке.

Брови Джанни приподнялись: в руках женщины не было никакой сумки.

— И где она?

— На софе в гостиной.

Джанни слегка нахмурился. Проходя, он не заметил на диване никаких посторонних предметов. С другой стороны, с того момента, как он вошел в квартиру и почувствовал чье-то присутствие, все его мысли были заняты нежданной гостьей.

— Быстро же вы освоились, а? — Он иронично поднял бровь.

— Я собиралась взять ее на обратном пути. — Она сердито взглянула на него. — Вас не должно было быть еще несколько часов.

— Вы что же, ждете извинений за то, что я вам помешал?

Мари шумно выдохнула:

— Так вы хотите взглянуть на фотографию или нет?

Сказать по правде, смотреть на фотографию Джанни не хотел. Если эта женщина не лжет и на ней запечатлен его отец, — это означало неприятности. Он посторонился, давая Мари возможность пройти вперед, и проследовал за ней.

В гостиной она подошла к низкой белой софе и выдернула крошечную черную сумочку. Неудивительно, что он ее не заметил. В ней мог поместиться только паспорт и телефон. Она лежала между подушками, а на виду был только узкий черный ремешок.

Она открыла сумочку, вытащила телефон, включила его и повернула экран к нему.

— Вот она, как я и говорила.

Джанни выхватил телефон из ее рук и вгляделся в мужчину на фотографии. Это был Ник Коретти.

— Прокрутите экран до следующей фотографии, — сказала Мари.

На другой фотографии также был запечатлен Ник. Он перелезал через крышу и готовился спуститься вниз.

Черты его лица были еще более размыты, чем на первой фотографии, но все-таки они были различимы.

— Это может быть кто угодно, — отрывисто сказал Джанни, выходя в меню и удаляя обе фотографии.

— Но это именно ваш отец, — возразила Мари. — И можно было не удалять фотографии, у меня есть копии.