Неправильные - Катрин Корр

– Извините, прошу вас, извините, я не хотела, – лепечет она тихонько и смотрит на меня, как голодный котенок.

– Ничего страшного. – Отряхиваю красную холодную жидкость с кремовой блузки, смущаясь от посторонних взглядов. – Принесите мне счет, пожалуйста. Нужно успеть заехать домой и переодеться.

– Что случилось? – Администратор, что встречала меня, с интересом смотрит то на мою блузку, то на побледневшую официантку.

– Я не специально, извините…

– Прошу прощения, я сама виновата. Резко поднялась и не заметила девушку. Сегодня не мой день. Я заплачу за пролитый напиток. Принесите мне счет, пожалуйста, я тороплюсь.

Официантка молчит и едва заметно кивает в знак благодарности. Когда все расходятся, я сажусь за стол и вытираю салфетками мокрую блузку, которую уже, кажется, не спасти от красных пятен холодного коктейля.

– Ты же ни в чем не виновата, – тихо говорит мне Саша, сдерживая улыбку. Она берет мой сотовый и протирает его салфеткой.

– Не хочу, чтобы ее уволили. Она, кажется, новенькая.

– Ты меня удивляешь, – улыбается она и аккуратно кладет мой телефон на стол. – Ну, так что, ты подумаешь над моим предложением? Хотя я была бы рада получить ответ прямо сейчас. Тебе не кажется, что падение коктейля – не что иное, как знак, а?

– Знак чего?

– Того, что у тебя есть отличный шанс заработать деньги на еще один модненький «Лексус».

***

Я не люблю опаздывать. Уж лучше подожду, чем буду торопиться и нервно поглядывать на часы каждые две минуты. Но именно этим я сейчас и занимаюсь. Мне приходится заехать домой после ресторана, чтобы смыть с себя липкие розовые пятна и переодеться. Я выбираю черный обтягивающий сарафан с декольте-майкой и ту самую вязаную накидку, о которой вспоминала по пути в ресторан.

Пока стою в небольшой вечерней пробке, небрежно фиксирую волосы в низком пучке и открываю навигатор в телефоне, чтобы точно вбить нужный мне адрес.

– Только не это!

Связи в сотовом нет, поэтому дорожный помощник не подключается. Стараюсь успокоиться и взять себя в руки, паника сейчас ни к чему.

Зеркальная, двадцать три. Я знаю примерно, где располагается высокий жилой дом с окнами до самого пола. Одна моя клиентка, кажется, говорила, что живет там, и все хвасталась, что это единственный дом в городе, где есть бесплатная подземная парковка.

Открываю заметки в телефоне и еще раз повторяю про себя нужный мне адрес. Выезжаю на широкую дорогу и ахаю от облегчения, завидев этот темно-синий зеркальный дом. Неуверенно сворачиваю в первый поворот и тут же ругаюсь про себя, ведь впереди тупик. Мне приходится развернуться и снова выехать на дорогу. На сей раз сворачиваю на втором съезде и облегченно выдыхаю, когда вижу движущуюся навстречу мне машину. Большой внедорожник ослепляет меня белым светом фар, и я едва не проезжаю поворот на подземную парковку.

Сбавляю газ и медленно спускаюсь в серое помещение с широкими бетонными опорами, разделяющими парковочные места. Машин оказывается очень много, и я уже жалею, что заехала сюда и потратила несколько минут на поиски, но в самом последнем ряду в плохо освещенном углу замечаю пустующее местечко. Резко заворачиваю и глушу двигатель. Выхожу из машины, хватаю свой рабочий чемоданчик и включаю сигнализацию. Машина громко пиликает, и я быстрым шагом иду в сторону указателя «лифты».

Я опаздываю на десять минут, но клиентка заверяет меня, что ничего страшного в этом нет. Подружки невесты встречают меня с улыбками до ушей и на каждой белая обтягивающая майка с надписью «Прощай, Алиса». Когда я приступаю к макияжу невесты, они с грохотом распечатывают бутылку шампанского и разливают золотистую жидкость в хрустальные бокалы.

– Валерия, выпьете с нами? – предлагает высокая худенькая шатенка.

– Спасибо большое, но я за рулем. Нельзя.

Она пожимает плечами, как будто в этом нет ничего страшного, и все же ставит бокал рядом с моим раскрытым чемоданчиком.

– Валерия, извините за вопрос. Ну, между нами, девочками, скажите, сколько вам лет?

– Двадцать семь, – отвечаю я пухленькой девушке, с которой я только что закончила работать. – Почему вы интересуетесь?

Она робко пожимает плечами и разглядывает свое бархатное лицо в круглом зеркале:

– Мы все думали, что вам лет… Ну, двадцать… Двадцать два максимум! Это гиалуронка, да?

– Нет. Я еще не пользовалась этим.

– А вот я хочу. Как думаете, она поможет избавиться от носогубных складок?

– Я думаю, что пока вам это не нужно. У вас мягкая кожа и хорошо увлажненная. Как таковых морщин еще нет. Носогубные складки есть у всех, но вы еще слишком молоды, чтобы их можно было назвать такими конкретными складками, которые следует разгладить.

– То же самое говорю ей! – подхватывает другая подружка, и обе начинают спорить друг с другом.

В девять приезжает фотограф, и через сорок минут я заканчиваю работу. Пока собираю все свои принадлежности, в большой полукруглой гостиной разворачивается целая фотосессия с участием толстого рыжего кота и черной лакированной гитары. Подружки громко смеются, открывают еще одну бутылку шампанского и предлагают фотографу выпить вместе с ними.

– Валерия, огромное вам спасибо, – говорит мне невеста, провожая до входной двери. – Извините, мои девочки уже навеселе немного…

Я улыбаюсь и застегиваю на щиколотке тонкий бежевый ремешок от босоножек.

– Они все делают правильно, вам нужно их догонять.

– Я успею! – смеется она и раскрывает передо мной тяжелую темную дверь. – На следующей неделе увидимся!

– Обязательно. Расскажете мне, как прошла сегодняшняя ночь! Всего хорошего, Алиса.

– До свидания!

Захожу в глубокую кабину, и двери лифта закрываются. Я устало опираюсь на стену и лениво смотрю на свое отражение в зеркале. Пучок и вовсе растрепался, длинные пряди на висках выпали и теперь несколько волосков цепляются за ресницы. Я смахиваю их, часто моргаю и вновь гляжу на себя.

Давно я не веселилась так же, как и подружки Алисы. Была ли я вообще когда-нибудь такой же свободной, как они? Уже и не помню. За свои двадцать семь лет я была гостем лишь на одной свадьбе – однокурсницы Ани. К сожалению, ее веселый девичник я пропустила, потому что мне нельзя было туда идти. Такие мероприятия были для меня под запретом.

Отворачиваю голову и закрываю глаза.

«Разве ты не понимаешь, что меня это очень расстраивает? Такие развлечения уже не для тебя! Нужно думать о другом!»

«Мне двадцать четыре года, я еще не старуха, чтобы сидеть дома и вязать носки. А даже когда и буду такой, то все равно не упущу шанс немного развеяться. В этом нет ничего плохого».

Шлепок, затем еще один. Я до сих пор слышу этот долгий звук, режущий уши.