Прелестные наездницы - Барбара Картленд

– Подождите, сейчас я покажу вам.

Кандида подала Неду знак, который тот понял. Он помог ей взобраться в седло, и затем, взяв в руки поводья, Кандида направила Пегаса на близлежащее поле, подальше от толпы. Людей там почти не было; несколько лошадей, запряженных в фермерские повозки, стояли, привязанные к забору, в ожидании возвращения своих хозяев.

Кандида продемонстрировала все аллюры Пегаса. Она пустила его рысью, сначала обычной, а потом с выбрасыванием передней ноги на каждый шаг. Затем по ее команде он опустился на колени, поднялся, покружился на месте сначала в одну сторону, а потом в другую и в конце концов, повинуясь легким ударам се хлыста, поднялся на задние ноги и прошелся, перебирая передними в воздухе.

Кандида проехала рысью еще один круг, а затем вернулась к майору Хуперу.

– Это лишь малая толика того, что он умеет делать, – сказала она. – Вы бы видели, как он прыгает. Он берет любой барьер, будто на крыльях летит.

Она была так поглощена демонстрацией достоинств Пегаса, что не заметила, как майор Хупер наблюдает не только за конем, но и за ней. Когда она подъехала к нему на этом большом черном жеребце и глянула на него сверху вниз, он смог рассмотреть ее получше: прелестный овал маленького лица, увенчанного под старенькой шляпой для верховой езды копной волос, каких он еще никогда не видел ни у одной женщины.

Волосы были бледно-золотого цвета, как поспевающая пшеница, и все же было в них что-то огненное, оттенок красного, и от этого казалось, что в них запутались лучи солнца.

Видимо, из-за этого красноватого оттенка волос Кандиды еще больше бросалась в глаза белизна ее кожи, напоминавшей лепесток лилии. Гладкая, мягкая, нежная, без единого изъяна, эта кожа, казалось, могла принадлежать кому угодно, но только не девушке, которая всю жизнь провела в деревне, и, если бы не ее потрепанное платье и поношенные, потрескавшиеся башмаки, майор Хупер никогда бы не поверил, что женщина может иметь такую кожу, не прибегая к косметике.

Но если ее волосы и кожа были великолепны, то глаза просто поражали. Обрамленные темными ресницами, они выглядели неестественно большими на этом тонком лице, и, как майор ни пытался, ему так и не удалось определить, какого же они цвета.

При первом взгляде он подумал, что глаза у нее зеленые, но теперь, когда она была возбуждена, ожидая его решения, они показались ему почти фиолетовыми.

«Боже мой, да она ведь прелестна!» – сказал он себе; затем, когда Кандида спустилась с коня, резко спросил:

– Почему же вы продаете его?

Он увидел, как восторг, озарявший ее лицо во время представления Пегаса, исчез, будто освещенное окно задернули черной шторой.

– Я вынуждена, – коротко ответила она.

– Я уверен, вы могли бы убедить своего отца не продавать коня, который так слушается вас и так вам подходит.

– Мой отец умер, – тихо ответила Кандида. – Не думайте, что я рассталась бы с Пегасом, если бы у меня был какой-нибудь другой выход.

– Конечно, конечно, я понимаю, что он значит для вас, – согласился майор Хупер. – С лошадьми я работаю всю жизнь. Они становятся как бы частью человека, особенно если посчастливится приобрести такой выдающийся экземпляр.

– Значит, вы понимаете, – прошептала она.

От его сочувствия у Кандиды снова навернулись слезы на глаза, и майор Хупер, наблюдая за ней, усомнился, найдется ли женщина с глазами более выразительными и более нуждающимися в мужском утешении.

– Жаль, что вы сами не можете продемонстрировать Пегаса в Лондоне, – вдруг сказал он. – Там бы вы получили за него подходящую цену – гораздо большую, чем я могу предложить вам.

– Я бы охотно сделала это, – сказала Кандида, – но как? Я совершенно не знаю Лондона.

– А что, к примеру, скажет ваша семья, если я предложу взять вас туда? – спросил майор Хупер.

– У меня нет семьи, – ответила Кандида. – Пройдись с Пегасом вокруг поля, Нед. Я бы хотела, чтобы майор Хупер увидел его еще раз, уже на расстоянии.

Нед взял коня за уздечку, чтобы сделать то, что ему сказали. Как только он оказался вне пределов слышимости, Кандида продолжила:

– Буду откровенна с вами, сэр. Я должна позаботиться о Неде. Он был конюхом у моих родителей двадцать один год, и я не могу бросить его без гроша. Сколько бы вы не заплатили мне за Пегаса, это будет помощь старику. Я могу лишь просить вас проявить великодушие.

– А что же будет с вами? – спросил майор Хупер. Она отвела глаза и бросила взгляд через поле – туда, где Пегас, в хорошем настроении, играл с клочком бумаги, летевшем по ветру.

– Я найду какую-нибудь работу, – отсутствующим голосом сказала она. – Я, возможно, могла бы быть гувернанткой или компаньонкой.

Майор Хупер вдруг щелкнул кнутом по своим ботинкам, и она вздрогнула от этого звука.

– Я дам вам за Пегаса сто фунтов, – сказал он, – если вы поедете со мной в Лондон и продемонстрируете его в моей школе.

– В школе? – недоверчиво спросила Кандида.

– При своем извозчичьем дворе я держу школу верховой езды, – объяснил майор Хупер. – Многие из тех лошадей, что я приобретаю, должны быть специальным образом объезжены, чтобы леди могли скакать на них в дамских седлах.

– Я могу помочь вам? – спросила Кандида.

– Да… И вы также можете продемонстрировать Пегаса тем, кого это интересует, – сказал майор Хупер.

– Я с удовольствием сделаю это, это звучит так заманчиво. А вы уверены, что я не… что все будет в порядке?

– Ничего не случится, все будет в порядке, – заверил он ее.

– Но… моя… одежда, – пробормотала Кандида, запинаясь.

– Обо всем позаботятся, – пообещал майор. – Можете положиться на меня, я вас не подведу.

– О, благодарю вас, благодарю вас! – вскричала Кандида. – Я останусь с Пегасом! Я не могу даже выразить, что это значит для меня.

– Понимаю, понимаю, – с какой-то неуверенностью в голосе сказал майор Хупер. – Ну а теперь мне надо возвращаться в город. Если вы поедете со мной сейчас, будет легче все устроить.

– Прямо сейчас? Вы имеете в виду, мне ехать так, так есть? – спросила Кандида.

– Я позабочусь о том, чтобы вы ни в чем не нуждались, когда мы доберемся до Лондона, – ответил майор Хупер. – Если у вас есть какой-нибудь багаж, тогда, может быть, ваш конюх привезет его завтра. Я оплачу его расходы и дам ему сейчас чек на сто фунтов, который он сможет в банке обменять на деньги. Было бы неблагоразумно для него иметь при себе такую сумму наличными.

– Да, это верно, – отозвалась Кандида. – Очень любезно с вашей стороны, что вы так предусмотрительны.

– Я привык к подобным делам, – сказал майор Хупер. – С вашего позволения, мэм, я буду откровенен и скажу, что сегодня мне в первый раз посчастливилось найти на деревенской ярмарке подобного рода такое великолепное животное и такую очаровательную владелицу.