Святые грехи - Нора Робертс

— В наши дни подключить подслушивающее устройство — раз плюнуть. Слушай, я выпью немного кофе?

— Разумеется. — Бросив последний взгляд на аппарат, Тэсс пошла на кухню. — Знаешь, у меня такое чувство, будто меня раздели: звонит телефон, ты разговариваешь, а кто-то в наушниках слышит каждое твое слово.

— Наоборот, у тебя должно возникнуть чувство защищенности.

Когда она вернулась с кофейником, Бен стоял у окна, вглядываясь в противоположную сторону улицы. Она заметила, что, услышав ее шаги, он тут же задвинул штору.

— Я не уверена, что он еще позвонит. Я испугалась, и он наверняка это почувствовал, потому что, к сожалению, мне не удалось скрыть свой испуг.

— Похоже, ты теряешь свой статус суперпсихиатра. — Бен тронул ее за руку. — А ты не хочешь кофе?

— Нет. Я и так вся на нервах.

— Ты просто устала. — Он погладил ее руку. Внезапно Тэсс сделалась очень хрупкой, бледной и… очень красивой. — Отчего бы тебе не лечь и не отдохнуть немного? Я устроюсь на диване.

— Полицейский пост?

— Просто мероприятие в рамках кампании по укреплению связей с населением.

— Я рада, что ты здесь.

— Я тоже. — Он отпустил ее руку и потрогал шелковое кимоно. — Славная штучка.

— Я скучала по тебе.

Бен застыл на месте от услышанных слов. Он посмотрел на нее и вспомнил, что чуть раньше, когда они встретились на выставке, на ней были серьги и колье, которые ее так украшали! Ему снова до боли захотелось прикоснуться к ней. И он снова, как раньше, отступил назад.

— Лишнее одеяло найдется?

— Найдется.

Тэсс вышла. Бен выругался про себя и застыл, не в силах справиться с обуревавшими его противоречивыми чувствами. Он хотел ее, но не хотел связываться с такими, как она. Его тянуло к ней, но он отталкивал ее. В ней были свежесть и очарование, как в бело-розовых сладостях в витрине кондитерского магазина. Он уже отведал этих сладостей и знал, что некоторые удовольствия приедаются. Даже если бы ей нашлось место в его жизни — а такого не могло быть, — все равно они не пара. Но он снова вспомнил, как она смеялась, прислонившись к подоконнику.

Тэсс принесла одеяло и подушки и принялась стелить ему постель на диване.

— Не похоже, чтобы ты ждала извинений.

— За что?

— За прошлую неделю.

Для себя Тэсс решила не заговаривать на эту тему, но ей было интересно, заговорит ли он.

— А почему я должна ждать извинений?

Он смотрел, как она заправляет края одеяла под матрас.

— Ну, мы же изрядно поспорили. Большинство женщин, с которыми я… которых я знаю, в подобных случаях хотят услышать избитое вроде: «Извините, я вел себя как свинья».

— А ты вел себя?

— Как?

— Как свинья?

Ему пришлось признать, что она весьма тонко переиграла его.

— Нет.

— Ну тогда глупо с твоей стороны извиняться только потому, что того требуют приличия. Ну вот, теперь все в порядке, — произнесла она, взбивая подушку.

— Ладно, черт побери, в последний раз я действительно вел себя как идиот.

— Ты и есть идиот, — Тэсс с улыбкой обернулась к нему, — но в этом нет ничего страшного.

— Однако многое я говорил всерьез.

— Знаю. Я тоже.

«Противоположные стороны, противолежащие углы…» — подумал Бен.

— Так к чему же мы пришли?

Даже если бы она и знала ответ на вопрос, ему все равно не стоило бы говорить об этом. Она постаралась произнести слова чисто по-дружески:

— Почему бы не остановиться на том, что я рада твоему приходу и всему этому… — Она взглядом указала на телефонный аппарат.

— Да забудь ты про эту штуковину. Будет лучше, если я перенесу его куда-нибудь.

— Ты прав. — Она сплела и тут же расплела пальцы. — Стоит начать усиленно думать о чем-нибудь вроде этого, и..

— Ум за разум заходит?

— Если выражаться неточно, то да. — Она подошла к столу и начала убирать чашки, чтобы чем-то занять руки. — Для меня было неожиданностью увидеть тебя сегодня в галерее. Я знаю, Вашингтон — город маленький… — От растерянности и страха все из головы вылетело, но вдруг ее осенило: — А что ты, собственно, здесь делаешь? Ведь у тебя вроде свидание.

— Закончилось. Я сослался на срочное дело. А поскольку я был недалеко от тебя… А у тебя как?

— Что как?

— Я про твое свидание.

— А-а, декан… Я сказала, что у меня болит голова. И это почти правда. Но ты так и не назвал причину своего появления.

Не отвечая на вопрос, он просто пожал плечами, взял с письменного стола пресс-папье — массивный предмет из хрусталя, переливающийся при вращении всеми цветами радуги.

— Выглядит на все сто. Университетский профессор?

— Да. — «Внутренняя дрожь исчезла», — с облегчением отметила Тэсс. — А твоя Трикси? Трикси, я правильно называю ее имя?

— Нет.

— Очаровательная особа. Мне очень понравилась ее татуировка.

— Какая именно?

Тэсс молча подняла брови:

— А как тебе выставка?

— Вообще-то говоря, мне нравится любое претенциозное дерьмо. Вроде твоего профессора, например. Потрясающий костюм. Об изящнейшем галстучке с золотой булавкой я уж не говорю — высший класс. — Бен грохнул пресс-папье об стол с такой силой, что стакан с карандашами подпрыгнул. — Так и хотелось врезать ему как следует.

— Спасибо. — Тэсс лучезарно улыбнулась.

— Не за что. — Допив кофе, он поставил чашку на стол. «Останется след», — подумала Тэсс, но промолчала. — Знаешь, я только о тебе и думал все эти дни. Как тебе это нравится?

На его сердитый взгляд Тэсс ответила улыбкой.

— Люблю одержимость. Это чудесный плен. — Она подошла ближе. Нервничать повода не было, а притворяться — ни к чему. Бен обнял ее за плечи.

— Похоже, тебе кажется все ужасно забавным.

— Похоже. Могу сказать, что скучала, очень скучала по тебе. А теперь, может, скажешь, почему ты, собственно, злишься?

— Не скажу. — Бен прижал Тэсс к груди и почувствовал ее мягкие, податливые губы, отвечающие на его поцелуй. Зашелестело кимоно. Если бы Бен мог уйти, он ушел бы не оглядываясь. Но, подходя к ее двери, он знал, что этого не сделает — уже поздно.

— Я не хочу спать на этом холодном диване и не позволю, чтобы ты спала одна.

Она попыталась было открыть глаза, но впервые, сколько она себя помнила, ей вдруг захотелось, чтобы ее просто подхватило и понесло.