Смски для декана - Анна Леманн

Элара

— Поеха-ИК-ли домой, люби-ИК-мая, — еле передвигая языком, говорит Ян, облокотившись о дверной косяк.

— Ох, батюшки, — комментирует Настя.

— Батюшки, — улыбаясь во весь рот, подтверждает Ян — Буду-ИК-щий батюшки.

— Катюшечка, — где-то позади Ян воет Прохор.

— Ох, боже! — восклицает мама и прижимает руки ко рту и мне кажется, или она смеется?

— Насюша… — поет кто-то сзади пьяным голосом — Мы отметили рождение твоей дочери, — и мордашка мужа Насти появляется у двери.

— Интересно, они там все такие? — спрашивает Оля, шокировано смотря на это — Илья? — зовет ее с тревогой в голосе.

На этого я бы посмотрела пьяным.

— Да, Оль, — отзывается Илья трезво. — Сейчас бутылку у Прохора заберу и подойду.

Ну хоть один трезвый!

Но жаль…

Так бы всем женским составом можно было повеселится

— Ян, голубчик, — начиная я. — Это когда ты так успел нахрюкаться за час?

— Мы праздно-ИК-вали! Тебя и мал… лябен… его! — и гладит себя по животу.

Меня и ребенка? Да, они там просто бухали!

— Пресс твой праздновали? — издеваюсь над ним — Так он не так идеален, чтобы его праздновать!

— Тсс, — прислоняет палец к губам с третьей попытки — Не слушай злую ИК тетю! — это он своему прессу.

Вот алкаш!

Белочку поймал!

Отец моего ребенка…

У кого-то завтра голова будет болеть! Напилим ему мозг утром!

— Илья? — зову мужа подруги.

— Да?

— Вызывай кутузку! Пусть заберут эту алкашню! Особенного этого влюбленного в свой пресс!

— Лар, — со смехом произносит он, появившись в комнате. — Мы праздновали, что скоро он станет отцом.

— А ты вон трезвый!

— Мне нельзя сейчас пить, — говорит он и смотрит на Олю — Мы малыша хотим. А потом и я так праздновать буду.

— Илья, — тут же окликает его Оля.

— Любимая моя ИК, я же люблю тебя! — произносит мой подхалим, шатающейся походкой идя ко мне. — Моя самая красивая ИК! Самая-самая! — приземляет свой накаченный зад на пол около моих ног. Обнимает одну мою ногу руками и гладит коленку. — Может выйдешь за меня?

— Нет! Пока нет!

— А когда Да?

— Когда у нас будет трое детей, личный остров, дом в сто квадратных метров и подвал с солеными арбузами!

— Личный остров будет, — говорит он смотря как сам гладит мою коленку. — Дом и арбузы тоже! И дети будут! Завтра пойдем делать двойню!

— А ничего что я беременна и чтобы вновь забеременеть мне надо вначале родить? Да, и не дам я больше себе забеременеть незапланированно.

— Подождем ИК! — и поднимает на меня такой хитрый взгляд. — Дети у нас будут все запланированы мной! ИК!

— И даже этот? — показываю на свой живот.

— И этот, — поднимает руку к моему животу. — Все в моих планах.

— Ты еще скажи, что специально сделал это!

— Специально! — довольно лыбится.

Нет, он серьезно?

Шутит!

Нет, не шутит!

Держите меня все! Иначе скоро будут похороны Яна под березой в каком-нибудь лесочке.

Благо у меня теперь папашка есть! Преступный тыл дочери прикроет!

— Вот ты! — вскакиваю на ноги и хватаю первое, что попадается под руку. Кофта Оли. И давай бить ею Яна. Жук негодяйный вскочив, бежал со всех ног от меня.

— Я тебя убью! — кричала ему.

— Лара, я люблю тебя! — кричал он и как-то вдруг трезвым стал. Не икает.

— На костре сожгу!

— Лара, тебе нельзя нервничать! — кричит он, выбежав из дома.

— На органы продам! — кричу и махаю кофтой в надежде его ударить.

— Лара, подумай о ребенке! Как он будет без отца?

— Сама воспитаю!

— Ну, Лара! — останавливается и ловит меня в свои объятия, в которые я падаю, потому что не успеваю вовремя затормозить. Ну хоть раз перед этим заехала ему кофтой по плечу.

— Развод! Завтра приеду за своими вещами!

— Ну, любимая!

— Я с тобой не разговариваю!

Заметив охрану дома, махаю им рукой, подзывая к себе. Те тут же оказываются около нас. Ян выпускает меня из объятий после того, как я щипаю его за бок.

— Выпроводить молодого человека, — говорю охраннику.

— За что? — спрашивает Ян.

— За убийство!

— Кого? — тут же насторожился охранник и потянул руку к пистолету.

— Наших отношении!

— Лара Николаевна, будет сделано! — усмехнувшись, говорит охранник и взяв Яна на руку тащит в сторону ворот. Гордо задрав подбородок, разворачиваюсь, чтобы вернуться в дом и поплакаться на плече мам.

— Ее тоже выгнать нужно! — слышу голос Яна и замедляя шаг.

— За что? — спрашивает охранник.

— За кражу! Кражу моего сердца! — кричит Ян, чтобы я точно услышала.

Убью гада! Четвертую! Когда-нибудь… Когда разлюблю… Никогда.

Ну почему я люблю этого дурака? За что мне такое счастье?