Быть вместе - Маргарет Пембертон

Несколько чернокожих носильщиков, не поладивших с Себастьяном и Уилфредом, решили возвратиться и сбежали обратно, так что, когда разбивали лагерь, оказалось, что их осталось лишь половина из того количества, с которым они отправились.

— Подлые псы.

В голосе Себастьяна угадывался страх. Прежде Крейл никогда не занимал место руководителя и не стремился к нему.

— Рауль и Марк будут рады им, — тихо заметила Харриет.

— Какое вам дело, будет рад им Бове или нет? — огрызнулся Себастьян, чувствуя, как у него по затылку поползли мурашки при донесшемся издали рычании голодного зверя.

— Я хочу, чтобы его экспедиция была успешной, — честно ответила Харриет.

— Как она может быть успешной? — рассмеялся Уилфред. — У них даже нет оружия.

— Они добьются успеха, — с твердой убежденностью стояла на своем Харриет, складывая костер, пока Себастьян, Уилфред и Наринда наблюдали за ней, даже не думая предложить свою помощь.

— Никто никогда больше не услышит о них, — с уверенностью заявил Себастьян. — Уилфред доложит Географическому обществу о недостойном поведении Бове и неисполнении им руководства, и мы с Уилфредом возглавим другую экспедицию, лучше оснащенную и лучше информированную. После того как мы поженимся, — добавил он с запозданием.

Пламя костра разгорелось, и Харриет, поднявшись, повернулась лицом к Себастьяну:

— Простите, Себастьян, мне совсем не следовало принимать ваше предложение. Я приняла его так же, как оно было сделано, — в момент чрезвычайного стресса. Я буду признательна, если мы не станем снова возвращаться к обсуждению этой темы.

Себастьян сжал губы, он был готов возразить Харриет, но блуждающий зверь снова зарычал, и теперь этот звук ни с чем нельзя было спутать.

— Лев, — побледнев, прошептал Уилфред, и мужчины переглянулись.

— Огонь отпугнет его, — нервничая, отозвался Себастьян.

— Один из нас должен его выследить, — сказал Уилфред.

— У вас пистолет.

— Но вы охотник.

У Себастьяна лоб покрылся потом, а Уилфред тревожно переступил с ноги на ногу.

— Можете взять мой «флетчер», — предложила Харриет Себастьяну и была награждена таким злобным взглядом, что ей стало страшно.

Уилфред охотно сходил за «флетчером» и протянул его неблагодарному Себастьяну.

— Вы едете на восток от лагеря, а я на север, — взбешенно сказал Себастьян, выхватив оружие у него из руки. — Он где-то здесь поблизости.

Уилфред уныло подчинился распоряжению, а Харриет занялась поисками среди их запасов чего-нибудь такого, из чего можно было бы приготозить подходящую еду.

Без Рауля носильщики стали неприветливыми и не помогали, а Наринда неподвижно сидела у костра, с тоской в глазах глядя в огонь. Харриет вздохнула. Без соли она ничего не могла приготовить, а соль была в одном из тюков, которые носильщики весь день пожаре несли на головах.

Оставив потрескивающий костер и группу туземцев, она сама принялась искать соль. На нее навалилась зловещая тишина африканской ночи: лев больше не рычал, и цокота копыт не было слышно.

Харриет нашла растительное масло и специи, но не соль. Носильщики побросали свою поклажу в страшном беспорядке далеко от того места, где Себастьян поставил палатки, и Харриет пришлось отойти дальше от мерцающего света лагерного костра в непроглядную темноту. Ее юбка зацепилась за куст акации, и когда Харриет потянула ее, чтобы освободить, ей на руку дождем посыпалась мертвая саранча. Стряхнув ее, Харриет посмотрела на темные очертания акациевого куста: на смертоносные колючки были насажены десятки мертвых насекомых. Они добровольно прилетели прямо на куст к внезапной и болезненной смерти, также как она добровольно бросилась в объятия Рауля и обрекла себя страдать всю жизнь.

Рычание и крики раздались одновременно. Секунду Харриет не могла пошевелиться, а потом побежала обратно к лагерному костру и нападающему льву. Стоя над Нариндой, он злобно размахивал хвостом из стороны в сторону и, оскалив смертоносные зубы, вонзил их в свою тщетно сопротивляющуюся жертву.

— Застрелите его! — крикнула Харриет Уилфреду, который, словно окаменев, стоял по другую сторону костра. — Ради Бога, застрелите его!

Но Уилфред стоял, смотрел и дрожал, как паралитик.

Харриет в бешенстве бросилась к нему и выхватила у него пистолет. При этом она привлекла внимание огромного хищника, так как ей пришлось пробежать всего в шаге от него, но ее это не заботило. Наринда была еще жива и жалобно стонала. Лев, выпустив ее из пасти, повернулся к Харриет, а Уилфред закричал и скрылся в темноте, оставив Харриет одну перед лицом смерти. Она ощущала запах крови Наринды и запах собственного страха. Мощное животное со светящимися в темноте темно-желтыми глазами припало к земле, готовясь прыгнуть.

Наринда, нечленораздельно вскрикнув, умоляюще вытянула руку в сторону Харриет.

С громким рычанием лев сделал прыжок, и Харриет нажала на курок.

В движении животное сбило ее с ног и придавило своим весом. Харриет, стараясь освободиться от горячего тела, кричала, отталкивала его, колотила.

Ее лицо, блузка и юбка были в крови, она захлебнулась своими криками и утонула в них, а потом почувствовала, что ее обнимает Себастьян.

— Все в порядке! Он мертв! Мертв!

Себастьян судорожно дрожал.

— Наринда, — с трудом выдохнула Харриет и, оттолкнув его, побежала к смуглокожей девушке.

Наринда едва слышно всхлипывала, когда Себастьян нес ее в укрытие палатки. Всю ночь напролет Харриет разрывала свои нижние юбки и вообще все, что могло помочь остановить поток крови, и все время Наринда смотрела ей в глаза и бормотала:

— Я видела. Он убежал, а ты осталась. Я видела. Я видела.

Когда Уилфред вернулся, ни Себастьян, ни Харриет с ним не разговаривали, а он, хотя его никто об этом не просил, непрерывно кипятил воду, сжигал пропитанные кровью повязки и помогал делать новые.

— Она выживет? — спросил Себастьян, когда рассвет окрасил небо золотом.

Харриет отрицательно покачала головой. Она держала Наринду за руку и протирала ее лихорадочно горячий лоб.

— Я видела, — снова сказала Наринда, открыв глаза. — Я видела, и я виновата.

— Не разговаривай, — мягко остановила ее Харриет, — побереги силы.

Наринда покачала головой.

— Я виновата, — с огромным трудом повторила она; ее голос был тихим шепотом, но взгляд настойчивым. — Я ненавидела тебя, и я виновата.

— Пожалуйста, больше не разговаривай, Наринда. — Харриет смочила ей губы питьевой водой. — Постарайся уснуть.

— Нет! — Наринда сжала руку Харриет крепче, и ее глаза широко раскрылись. — Ты должна идти к нему. Он любит тебя, и ты должна идти к нему.