Ставка на Мелиссу - Ася Сергеева

— Даже если бы я попросила, все равно не отпустишь?

Не так уверенно произнесла, как на набережной перед уходом.

— Попросить об этом, — запнулся, словно решаясь, — Моё… сердце нужно просить. Я чувствовал, что-то не так. Сам себя не узнавал рядом с тобой. И когда своими глазами видел, как тебя теряю… В первый раз я понял, что влюбился.

Ах-х!

Гром и молния так не поразят.

Признание не ожидала услышать. Возможно, потом. Где-то там. А сейчас… Пока еще цепляясь за реальность из последних сил, переспросила:

— Кирилл, ты точно-точно уверен? Пойми я же…

Не стала договаривать — снова утону в сахарной лужице, и потеряюсь в ванильных облаках. Оттуда спастись тяжелее, чем от бандитов.

Мне хотелось знать правду. И да, да, да, безумно хотелось, чтобы признание не испарилось.

Зажмурилась в ожидании «правды».

— Уверен, так же, как в том, что передо мной сидит самая непредсказуемая девушка. Готовая наброситься и раздеть первого встречного ради хомяка. Восхищаться проделками ужасно вредного попугая. И заставить меня чувствовать себя шпионом для возможности встречаться тайно. Еще она…

— Хватит, хватит, — перебила комплименты, что-то его понесло далеко в доказательствах, — Понятно, что ты многое знаешь обо мне.

— Раз понятно, теперь проси, о чем хочешь. Но помни — я люблю тебя.

И о чем, после такого можно попросить?

Промелькнули варианты. Но так и попрятались, когда его рука легла на мой затылок. Наклонился, и не давая опомниться, впился в мои губы с поцелуем. Снова ощущения разнились. Чувствовалась горечь ссоры в резкости от нас обоих, сладость примирения, в желании продлить как можно дольше. И я могла скрыть от кого угодно, но не от себя, что мои чувства к тигру тоже несравнимы.

Больше заезжать никуда не стали. Ну и с таким потрепанным видом, ярким фиолетовым глазом, Кирилл и сам сейчас походил на бандита. Поэтому не уговаривал, а повез домой.

В пути я все обдумывала, к чему приводят тайны. Не к добру точно. Если бы он сам мне рассказал, могли бы избежать второго нападения. Нет, ну прибить бы все равно захотела. Стерпеть не обо мне. А потом… потом могла и простить. Кирилл может быть убедительным, если постарается.

— Мелисса, ты все еще переживаешь из-за отморозков? — понял мою молчаливость по-своему.

Мы только вышли возле моего дома, и продолжали стоять около машины.

— Нет, у меня есть еще причины, — покрутила головой.

Тема с отморозками и тайнами вела не только в прошлое, но и в будущее. А там, там… я и сама кое-что скрывала.

— Скажешь или мне догадываться?

Взял меня за плечи, поворачивая к свету падающих лучей от фонаря.

Фууух.

Решиться нелегко. Ну и получать потом сюрпризы тоже.

Мало ли как воспримет, вдруг вообще оттолкнет. Убрала руки Кирилла с плеч. И показала, что дело у меня серьезное.

— Все-таки хочешь расстаться? — он нервно дернулся, моргнув фиолетовым глазом.

Ага, и трясусь вся от волнения. До признания в любви сомневалась. А теперь больше всего боюсь такого поворота.

— Кирилл, ты дал обещание не подкидывать больше сюрпризов. Но я-то тебе не дала. У меня от тебя тоже есть тайна…

— Охренеть, — выдохнул ошарашенно, — У тебя другой появился?!

Кому-что, а тигру соперники мерещатся.

— Все те же — Ваня и Мачо, ну если Годзиллу не считать, — поспешила погасить ревнивый припадок. — Речь о том условии, которое я тебе поставила.

— Я что, плохо с ролью тайного парня справлялся?

И он еще спрашивает! Дразнил на каждом шагу.

— Важно, что ты старался. И теперь я могу довериться тебе. Не хочу больше тайн между нами, — честность могла обернуться против меня, если не простит, пойму. Но я решилась: — Поспорила с подругами, что до конца весны не буду ни с кем встречаться, — назвала только себя.

Фиолетовый глаз округлился, здоровый прищурился.

Неважный знак.

— Шутишь, белянка?

— До конца весны — нет.

Кирилл прикрыл лицо руками.

Ой, наверное, слишком резко призналась. Обидела и…

В следующий момент, уже захотелось обидеть.

Мой тайный парень хохотал над моим сокровенным признанием.

— Аха-ха, спор. Спор! Ну как, так? А я все понять не мог, в чем дело. Мелисса, ты меня добьешь своей непредсказуемостью.

Вывод сделала — смеется, значит, не злится. А если так, то дуться не будет.

Пронесет, надеюсь… В мыслях промелькнули три курсовые. Если попросит отказаться от спора, ради него — соглашусь. Хотела еще потянуть немного, слишком уж подозрительно ведут себя подружки.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Все — больше никаких секретов у меня нет.

Немного приврала, есть еще по мелочи. О том, как я люблю поспать с утра, и уплетать за обе щеки конфеты в кровати пусть пока останется со мной.

Все еще посмеиваясь, развел широко руки. И вместо просьб и новых условий Кирилл мне дал понять намного больше:

— Наша тайная жизнь продолжается, Мелисса?

Сделала шаг навстречу, и дала себе крепко обнять. Стало приятно-приятно. Кто бы еще так на месте Кирилла принял правила игры? Никто. Никто. Он особенный…

* * *

В приюте для животных на следующий день с Мачо вспомнила обо всем.

— …Кирилл спас меня. А я всех лысых била. Так что команда уцелела, — поделилась тем, как мы помирились с тигром.

В отличие от той, бандитской в тельняшках. Досталось крепко гадам.

— Игр-ра не по пр-равилам! Кир-рил дур-рак.

Опять объяснила, как дело было. Но попугая заклинило на правилах. До самого вечера пластинка не менялась. И когда Кирилл за мной приехал, получил с порога, что он — дурак.

— В суп захотел? — наехал сразу на попугая.

— Мячом тебе глаз!

И пульнул через прутья клетки семечкой, угодив в подбитый бугаем фиолетовый синяк над веком тигру.