Встретимся в Загсе или на небесах - Ива Ривер

— Ты выходил позвонить… — прошептала я.

— И что? — изумление сменилось непониманием.

— А то, что у тебя было достаточно времени, чтобы подрезать канаты! — не в силах больше сдерживать переполнявшие меня чувства, выкрикнула я, да так громко, что барменша выронила коньяк.

Бутылка со звоном ударилась о каменный пол, во все стороны брызнули осколки.

— Блииин… — девушка оторопело глянула вниз, на растекшуюся лужу недешёвого пойла.

— Несите другую, — устало сказала я, откидываясь на спинку стула, — я заплачу…

— Я, — перебил Сергачёв.

Барменша повеселела, увидев, сколько желающих оплатить её оплошность, быстро выполнила наш заказ, после чего принялась споро ликвидировать последствия.

Я закурила и отвернулась к окну. Снова пошёл снег, но не тот утренний, праздничный, а то самое противное смёрзшееся крошево, которое я терпеть не могу. Оно тревожно билось в стёкла и, ударяясь о серый асфальт, разлеталось под ноги редким прохожим.

— Рит, — позвал Сергачёв, — ты в самом деле думаешь, что я мог бы такое сделать?..

— Не знаю, Влад… наверное, думаю, раз говорю, — я оторвала взгляд от унылого пейзажа и прямо посмотрела в глаза приятелю.

Какое-то время он молчал, хмуро глядя на меня, и лишь спустя пару минут заговорил снова.

— Я вот тоже, знаешь, за последние дни много нового о себе узнал, — медленно начал он. — Тяжело это, оказывается, с короной расставаться… Парень-то поспособнее меня был, — он снова помолчал. — Но всё-таки не такой я, Ритка, конченный человек, чтобы из ревности и зависти кого-то убивать, — Влад усмехнулся и налил нам в бокалы коньяка. — Да и не один я там был, как раз бутафор с художником подошли, и мне пришлось в коридор выйти.

— Извини, — смутилась я и, не чокаясь, выпила.

— Ничего, бывает, — печально улыбнулся он.

— Правда, прости. Мне очень стыдно…

Тренькнули колокольцы над входом, и в бар вбежал Женька.

— Да, ребятки, вот это мы влипли, — торопливо снимая пальто, сказал он. Барменша подсуетилась, притащила дополнительный бокал и спросила, не принести ли чего-то ещё. — Позже, — отмахнулся Женька и плюхнулся на стул. — Мальчишку жалко, спектакль жалко, — он болезненно скривился. — А самое отвратительное, что где-то рядом с нами убийца.

Влад плеснул ему в бокал коньяка.

— Ну… Рита, вон, решила, что это ваш покорный слуга Сергачёв.

— Влад… — с упрёком сказала я.

— Да ну? — удивился Женя. — Серьёзно?

— Нет, шучу не к месту, — Влад вздохнул и поднял бокал. — Давайте выпьем. Действительно жалко парня. Одно радует, что это не Рита там, наверху, оказалась.

— Сергачёв, какой же ты циник… — я выпила и снова заплакала.

— Рит, но если я и вправду этому рад.

— Да молчи уже… — всхлипнула я.

В общем, надрались мы до жуткого состояния. Зал постепенно заполнился людьми, музыка зазвучала громче — народ веселился, хохотал, жизнь продолжалась, и только мы втроём тихо напивались в углу — чужие на этом празднике, как сказал бы герой Ильфа и Петрова.

За первой бутылкой последовала вторая, затем, кажется, третья, потом, не знаю почему, приехал Сашка, вызвал эвакуатор для моей машины, а нас выволок из бара и развёз по домам.

Позже я узнала, что сама ему звонила, плакала в трубку, путано делясь нашими злоключениями, и просила меня забрать.