Всё, Рыжая! Доигралась! - Ольга Цай

Весь день я наблюдал за тем как Леонидас прикасается к ней, как она дарит ему свое внимание и свои улыбки — и это резало по-живому. Знал, что это все игра. Откуда знал? Да черт его знает. Просто чувствовал.

Видел, как она реагирует на близость Мелины ко мне: как нервно смеется, рвано выдыхает, делает большие глотки шампанского. Видел, как вспыхивают гневом ее глаза, когда она замечает, как Мелина меня касается. Намеренно не отодвигаюсь от девушки, намеренно провоцирую бурю в душе Марины. Хочу, чтобы чувствовала тоже, что чувствую я. Зря! Ох, как зря я это делал! Это я понял, когда наблюдал за тем, как она вскакивает из — за стола и быстрым шагом удаляется с палубы.

Всё! Финалка! Нам необходимо поговорить! Если Марина не против продолжения наших взаимоотношений, я согласен. Я соглашусь играть даже на ее условиях. Это странная потребность в ней меня просто доконала! Только хотел подняться, но Леонидас опередил меня и вышел прочь. И не надо быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться куда он направился.

Двадцать минут. Двадцать гребанных минут я делал вид, что принимаю участие в разговоре, что слышу о чем мне вещают собеседницы. Двадцать минут, которые довели уровень моего самообладания до высшего пилотажа. Но это предел. Извинился перед собеседницами и направился к Рыжей.

***

— Марин с тобой все в порядке? — спросил Лео, внимательно разглядывая мое расстроенное лицо.

— Не знаю. Заходи, Лео, — отошла я в сторону, пропуская его внутрь.

— Ты из-за Мелины расстроилась?

Я села на край кровати и спрятала лицо в ладони.

— Я устала от этой игры, Лео. Понимаешь? Устала.

Он присел рядом и обнял меня за плечи, и этот такой простой жест заставил щелкнуть что-то во мне: слезы потекли по моим щекам. Лео прижал меня к себе тихонько убаюкивая, как маленького ребенка, что-то нашептывая мне в волосы.

Вновь раздался стук в дверь. Я вскинула голову и затравлено взглянула на источник беспокойства, а потом умоляющими глазами на Лео.

Он взял меня за плечи, посмотрел в глаза и тихо сказал:

— Я могу тебя избавить сейчас от него раз и навсегда. Если ты этого хочешь, кивни.

Я на долю секунды замешкалась, мысленно дала себе подзатыльник и кивнула.

Действия Лео были четкие и продуманные, будто он не раз бывал в таких ситуациях.

— Слушай меня и все будет хорошо.

Вновь раздался стук, на этот раз подкрепляемый словами:

— Марин, я знаю, что ты там. Открой.

— Секунду, — ответил за меня Лео.

Быстро на пол скинул покрывало, меня положил под одеяло, взбил его, большим пальцем стер остатки блеска с моих губ, взъерошил мне волосы, себе. Разобрался со своей одеждой, оставаясь в одних боксерах и расстегнутой рубашке. И все это за пару десятков секунд. В армии ему бы позавидовали.

— Что случилось? — спросил он в приоткрытую дверь, не пропуская Олега внутрь, но весь внешний вид Лео не оставлял никаких сомнений в характере времяпрепровождения в моей каюте.

— Я хотел с Мариной поговорить, — глухо сказал Олег.

— Прости, приятель, но давай утром. Ладно? Ты нам несколько мешаешь, — чуть понизив голос, заговорщеским тоном проговорил Лео.

— Я вижу, — услышала я голос Олега. — Прости. Ничего важного. Развлекайтесь.

И он ушел. Как я и хотела. Совсем. Это победа! Ура! Но почему от этой победы хочется выпить цианистого калия? Почему от этой, сука, победы хочется сигануть с палубы?

— Вот и все, — сказал Лео, поднимая свои бриджи и одевая их. — Мне только у тебя надо немного задержаться, ну сама понимаешь… Эй-эй, Марин. Ну-ну, что такое? — подошел и вытер мокрые дорожки на моих щеках большими пальцами.

А я, вновь пытаясь залатать разорванное сердце, не заметила, как мои щеки стали мокрые от слез. Чертов клуб, чертова та ночь, когда вновь его встретила, чертов Борисов!!!

— Лео, можно попросить об одолжении?

— Всё, что хочешь.

— Завтра. Мы можем завтра сказать, что меня укачало и высадить у ближайшего причала? Я сама доберусь до дома Сони. Пожалуйста, — совсем тихо добавила, опуская глаза.

Он помолчал.

— Нет. Так не годится. Вместе сели на борт, вместе и сойдем с него. Сейчас скажу капитану, завтра утром причалим.

Встал, отошел к двери, взялся за ручку, в последнюю минуту повернулся и задал вопрос, который я слышать не хотела:

— Марин, ты уверена, что делаешь все правильно?

А что я могла ответить? Сердце вопило: «Нет!». Разум кричал: «Да!»