Удали меня из памяти - Екатерина Громова

Жуткая головная боль и запах чего-то вкусного, жареного, от которого неимоверно тошнит. Алёна с невероятным усилием разлепила глаза. Дом, родная кровать, рядом никого. Девушка села на постели и огляделась в попытках понять, как тут оказалась. Последнее, что она помнила, рюмка с водкой перед глазами. Все события вчерашнего дня пронеслись перед глазами, словно прибитая пыльным мешком, она рухнула обратно на кровать и тихонько заскулила. «Как же, черт возьми, больно! Кирилл. Мой Кирилл. Стоп! А кто на кухне? ОН?» Следующим жестом был осмотр своего тела. В нижнем белье и футболке, значит не он. Тихонько выбравшись из-под одеяла, на цыпочках, но пошатываясь и морщась от прострелов в голове, она пробиралась на кухню.

— Проснулась! — Лиза вышла из туалета и остановилась, чтобы буравить подругу злостным взглядом.

— Лиза? Что ты тут делаешь?

— Я что делаю? Это ты что делаешь со своей жизнью?

Из кухни появились Серёга, Алина и Сашка.

— Лиз, давай нравоучения потом, — Сергей подошёл, взял Алёну за руку и проводил на кухню.

— Как самочувствие?

— Никак. Тошнит, болит и кружится голова, и вообще всё в тумане и нереально.

— Это похмелье, детка.

Перед Алёной возник запотевший стакан с пивом.

— Пей!

— Нет. Ты что?! Меня вырвет.

— Не вырвет.

— Сереж, может лучше аспирин? — Сашка с недоверием смотрел на стакан и с сочувствием на Алёну.

— Ну кого вы будете учить, малышня?

Алина печально вздохнула и села рядом с осунувшейся, бледной, растрепанной, да ещё и опухшей от слёз подругой.

— Пей, бро. Делать нечего.

Первый глоток дался с трудом, а потом Алёна глотала с таким наслаждением, как будто это последний стакан пива, который придется выпить в этой жизни. Голова стала тяжелой и поплыла, в затылке перестало долбить при каждом движении. Она снова была пьяна.

— А теперь покушать и баиньки, до упора. Пока не откроешь глаза и не почувствуешь ужасное чувство вины за бесцельно прожитый, точнее проспанный день. Потом пообещаешь себе больше никогда не пить, даже шампанское, и захочешь в душ. После душа будешь как новенькая и вот тут нам всё расскажешь. Всё! В мельчайших подробностях! Выслушаешь много нелицеприятного в свой адрес, порешаем что делать дальше. И больше никакой самостоятельности, моя дорогая, если собственных мозгов кура накакала!

— Я …

— Ты!

— Знаешь, что бы с тобой было, если бы мне не позвонили и не сказали, что ты в стельку и готова на всё, что угодно?

Алёнка честно пыталась вспомнить, но безуспешно. Кроме несчастной, то ли пустой, то ли полной рюмки, картинки не было.

— Спасибо, что хоть в «Тархас» поехала, низкий тебе поклон, подружка, — Сергей старался держаться, наблюдая её состояние и озабоченные взгляды девчонок, но на самом деле жутко бесился. Хотелось скорее узнать что случилось, прочитать долгую и нудную нотацию Алёне и съездить по роже Рудневу.

— Спасибо, — промямлила виновница торжества и опустила голову, пряча подступающие слёзы.

— Всё хватит, все вон! — вмешалась Лиза. — Я разберусь. Я тоже сегодня не выспалась, останусь и подремлю в другой комнате.

Ребята переглянулись.

— Хорошо, мы тогда пошли, если что звоните. Собираемся вечером.

Алёна кивнула, не поднимая головы, и принялась ковыряться в тарелке.

Елизавета заперла дверь, вернулась и села напротив.

— Очень плохо? — спросила она тихим, пропитанным сочувствием, голосом.

— Жить не хочу.

Лиза прослезилась:

— Дружечка моя любимая, ну что ты такое говоришь?! — подруга вскочила, села рядом и прижала к себе. Алёна расплакалась.

— Он меня бросил. Отшвырнул как плешивого котёнка. Наговорил кучу гадостей — сравнил со шлюхой.

— Давай ты поспишь, придёшь в себя, а потом всё расскажешь.

— Схожу в душ и попьем кофе, ладно? Всё расскажу.

— Я подожду.

***

— Ничего, всё наладится, вот увидишь. Будешь потом вспоминать эти слезы со смехом.

Алёна лежала у лучшей подруги на коленях, а та как заботливая мама гладила мокрые волосы.

— Я сама виновата. Он не понимает и не принимает таких ошибок.

— Хватит тешить себя надеждами. Не случилось бы это, случилось бы что-то ещё. Прости, конечно, но Руднев та ещё скотина. Неужели ты хочешь всю жить ходить по лезвию и бояться сделать шаг в сторону. Ты накосячила, я не спорю, но нормальные люди, если действительно любят, выясняют отношения, а не бегут к проституткам. Руднев эгоистичный, самовлюбленный юнец. Думать и здраво рассуждать не может. Ему проще упиться и забыться. Он не думает, понимаешь? Его смысл жизни — бабы и секс.

Алёна понимала и даже соглашалась. Понимала ещё тогда, но решила рискнуть и попала в болото, которое засосало по самые уши. Теперь, рядом с очень близким человеком, в ожидании всех на вечер, она радовалась, что не одна. Пусть придется не раз выслушать: «мы предупреждали», не раз расплакаться и извиниться, но они будут рядом, и это главное.

— Лиз, прости меня.