Неродственные связи - Лина Манило

Я налегаю на мясо. С кровью. Нарезаю стейк на крупные куски, кладу каждый в рот, торопливо жую и блаженно закрываю глаза.

– Вам что-то ещё принести? – волнуется официант, а я жестом прошу повторить заказ.

Жутко хочется мяса. Или чьей-то крови? Ни о чём другом думать не могу. И не хочу, потому что Сергей сейчас где угодно, только не рядом. И от этого мне… больно.

Что делать, если мужчина, который должен этим вечером узнать о своём новом статусе, куда-то пропал? Сам позвал меня в ресторан, забронировал перед этим столик, казался таким счастливым по телефону, но почему-то не пришёл. И телефон не отвечает. Вообще.

Это нормально? Мне кажется, что нет.

Не надо было самой сюда ехать, глупость я сделала. Но мы же современные взрослые люди и не обязаны кругом ходить за ручку. Я вполне способна сама добраться до ресторана на такси, в этом не было ни единой проблемы. Только если бы ждала Сергея дома, как порядочная трепетная лань, не оказалась в такой дурацкой ситуации. А теперь сижу одна за столиком, красивая до неприличия, наворачиваю, словно оголодавшая бродяжка, один стейк за другим, а моего мужчины нет.

В голове полная каша, я не знаю, что мне делать, потому ем. Тем более, что очень хочется и в кои-то веки не тошнит.

Мне приносят новую порцию, я благодарю официанта улыбкой, и он, глянув на меня как-то странно, уходит в другой конец зала. Что, мальчик, ни разу не видел, как взрослая одинокая женщина ест третий стейк подряд?

Одинокая.

Это слово выскочило в моём сознании из ниоткуда и теперь даже не думает обратно прятаться. Только с каждой секундой всё ярче горит перед мысленным взором, будто неоновая вывеска сияет.

Да где же ты, Серёжа?

Настроение стремительно катится в пропасть, хотя в последнее время оно и так не радовало меня, а теперь стало ещё хуже. Я, наплевав на гордость и феминизм, снова набираю номер Сергея, но он не отвечает. Просто молчит, хоть и не выключен.

Обижаться, конечно же, проще всего, но я не выдерживаю и набираю Костика. Вдруг что-то случилось? Или мне тогда бы позвонили? Ох, не знаю.

Пока в трубке длинные гудки, которых за этот вечер я уже услышала столько, что даже не смешно, уныло ковыряюсь в тарелке и тяжело вздыхаю. Ну вот почему именно сегодня всё так происходит? Когда мне так нужен Серёжа, где он? Может быть, он уже знает, может быть, почувствовал, потому и решил самым подлым образом слиться? Я не знаю…

Нет, глупости какие-то, Серёжа не такой. Он… он благородный, правильный, хороший и добрый. Справедливый. Да он вон как за дочь мою переживал! Как за свою, не может он так со мной поступить.

– Алиса Николаевна? – радостный голос Костика обрывает тягостный ход моих мыслей. Откашливаюсь, набираюсь смелости, которая куда-то исчезла вдруг вся, и спрашиваю:

– Костик, привет, дорогой. Мы с твоим папой договорились кое о чём, только я дозвониться до него не могу. Ты не знаешь, где он?

Секундная пауза, замешательство, и это мне совсем не нравится. Кажется, что Костик скажет сейчас что-то, чего я точно услышать не захочу. Но я же смелая, взрослая и самодостаточная и умею принимать удары судьбы.

– Я не знаю, – мне кажется, даже вижу, как Костик сейчас удивлённо пожимает плечами. – Он у меня взрослый мальчик, не отчитывается.

В трубке смех, но какой-то настороженный, нервный, и мне становится ещё хуже. Теперь к обиде примешивается беспокойство. А что если с Сергеем действительно что-то случилось?

– Ладно, дорогой, найдётся когда-нибудь твой блудный отец, – тоже смеюсь, мол, шутки всё это, но внутри грызёт мелкий противный червячок.

И сказав ещё какую-то бессмысленную глупость, вешаю трубку. С громким стуком кладу телефон на белоснежную скатерть и понимаю, что есть мне уже совсем не хочется, а хочется…

Вскакиваю с места, прикрываю рот белоснежной салфеткой и бегу в сторону туалетов. Где же эти проклятые фаянсовые друзья беременных женщин? Нахожу нужную комнату буквально за несколько мгновений до катастрофы, дверца кабинки за спиной хлопает, я даже не закрываю её и, наплевав на наведённую красоту и правила приличия, падаю рядом на колени.

Макияж наверняка поплыл, лицо горит огнём, а перед глазами всё кружится и пляшет, пока освобождаюсь от ужина. Но даже несмотря на моё состояние, мысли о Сергее не дают покоя. Где же ты, Серёжа?