Предатель - Мия Блум

Не нуждаюсь в тупых советах!

- Хорошо, ты прав. Зачем примитиву типа тебя театр, поговорим о насущном. Могу подождать еще три дня, вот тут, - протягивает адрес, - скажешь, что от меня. Будет тебе кредит, только ты слишком губу не раскатывай, деньги сразу уйдут на погашение долга.

Самойлов бесит, но еще больше я не хочу, чтобы Ксюша узнала, что я пытался приторговывать запрещенкой. Если это всплывет – конец всему. Проще пойти по варианту Егора, взять кредит, снять с себя полномочия в бизнесе и отдать его жене.

Как буду погашать – пока не знаю. Но верю, что если Ксения меня простит, будем делать это вместе.

- Спасибо, - забираю адрес. Сегодня все сделаю.

Кредит по итогу я взял, кусок уже оплатил, второй транш придет сегодня. С одной стороны я рад, с другой…

Я потерял все. Потерял жену, дом, стабильность, уверенность в завтрашнем дне. А все почему? Потому что тупо не поговорил с Ксюшей, не выслушал ее оправданий, не дал слова, пошел на поводу малолетней шалавистой дуры, которая просто разделась и дала.

Этот секс не стоил моего привычного уклада. Не стоил семьи и всего того, что имел. Хотелось бы сказать, что я не жалею, что изменил супруге, но это будет ложь. Я очень переживаю, что мозги отказали в самый важный момент моей жизни, дали сбой, толкнули в постель другой женщины, повелись на ее уловки, верили лжи, помогали обворовать жену. Ничем я не лучше Сони. Ничем. Спер эту долбанную шкатулку, в желании как можно сильнее и больнее задеть Ксюшу. Ведь знал, что это все, что у жены осталось после мамы и она относится к ней как к святыне.

Не знаю, поможет ли то, что я отказался от квартиры, перепишу фирму и отдам шкатулку. Не уверен. Если честно, я чувствую безысходность, меня рвет на части от собственного бессилия. Ведь я вижу, что Ксюша больше не горит мной. В ее глазах что угодно, только не любовь. Я вижу в них презрение и не представляю, что с этим делать.

Направляюсь в ломбард, чтобы заложить последнее толковое, что у меня осталось – часы, золотые запонки, которые дарила Ксения на годовщину, и портсигар из белого золота. Умом понимаю, что вряд ли в ближайшее время у меня получится вернуть эти вещи. Возможно, я уже и не верну их никогда.

Седовласый мужчина довольно мне улыбается и возвращает украшения, взамен получая мои побрякушки. Честно говоря, радости я никакой не испытываю. Впервые в жизни я задумываюсь о том, что моя песенка спета, а впереди только тьма…

Глава 40. Игорь. Решения приняты

- Таня, хватит ко мне ходить, я уже все сказал, не заставляй причинять тебе физическую боль, ты же знаешь, я спокойный человек, но так и чешутся руки отбить голову. Никогда, слышишь, никогда не смогу тебя простить за то, что ты совершила!

- Игорь, пойми, я не убивала ее. Ты же взрослый человек, осознаешь, что это были только слова, догадки, предположения, которые я озвучила твоей супруге, все остальное ее личный выбор и действия, - оправдывается, заглядывая в окно автомобиля.

- Отойди, - рычу на ее ответ. – И не преследуй меня, не ходи по пятам, что тебе нужно? Шмотки, деньги? В чем подвох? Я никогда не поверю, что ты просишь любви ради. Говори! - продолжаю повышать голос.

- Мне ничего не надо, просто быть с тобой рядом, жить вместе как раньше и забыть обо всем, что произошло. Я хочу, чтобы ты понял, это не я убила твою жену, не я, - пытается выжать из себя слезу.

- Радуйся, что за такое не сажают, я бы даже не сомневался – закинул бы в клетку к рецидивистам и забыл о тебе. И плевать на все годы, которые мы прожили, ты разочаровала меня. Мне мерзко, отойди, - практически срываюсь на крик.

- Плевать тебе? ПЛЕВАТЬ НА ГОДЫ? А как же моя молодость, моя жизнь? Не зря я наставляла рога тебе, Игорь, ты стоил того, как чувствовала, как знала, что верность моя не пригодилась бы, - в сердцах кричит Татьяна.

- Ты что? – ошарашенно уточняю. – Наставляла мне рога? – прожигаю ее глазами.

- Это твоя вина! Твоя! Вечно на работе, вечно при делах, до меня нет дела, а я женщина. Хотела любви и ласки, а не только денежных бумажек в лицо, - швыряет обвинение.

Тут я не выдерживаю и выхожу из авто. Меня буквально колотит от ее слов.

Вот же неблагодарная сука.

- Бумажек в лицо, говоришь? А не ты ли мне проедала плешь годами за эти самые бумажки? Ездила по мозгам, выклевывала их, заставляя еще больше и больше зарабатывать? Уверяя, что для мужчины главное дело в жизни обеспечить сытую жизнь своей семье? И я обеспечивал, Таня, делала все, чтобы ни ты, ни дети ни в чем не нуждались. А теперь я слышу вот это? – возмущаюсь, не обращая внимания на людей, которые оглядываются. – Ну ты вообще. Я поражен. Но самое интересное, теперь узнаю, что я еще и рогатый. Тут бы инфаркт получить, но я за последние недели уже закалился и ничего хорошего от тебя не жду. Изменяла? Отлично. ПРЕКРАСНО! Это все на твоей совести, шваль, а доживать своей век ты будешь где угодно, но только не возле меня, - заканчиваю монолог.

- Пожалуйста, - бросается ко мне и тянет за рукав, - я прошу, пожалуйста, - пытается обнимать.

- Господи, Танюха, где твоя выдержка и сучья холодность? Ты же умеешь и в глаза врать, и людей со свету сживать, и обворовывать собственного мужа, что же сейчас за истерики? Соберись! И, кстати, выписывайся в свою халупу, в моей квартире тебе больше нет места, - отталкиваю ее и снова сажусь в автомобиль.

- Не смей! Нет! Ты не посмеешь меня позорить!

- Тебя? Да ты уже опозорена, притом мне для этого ничего и