Босс, я не нарочно! или Я убью тебя, Ломова! - Мария Геррер

– Предлагаю поехать на работу на такси. Там я хотя бы могу нормально сидеть. Пока ехал к тебе, все время боялся, что поставлю себе под глазом синяк коленом.

– Я бы подумала, что ты снова подрался.

Забрала ключи от машины и бросила их в сумочку.

– А хочешь немного опоздать на работу? – предложил босс. – Давай выпьем по чашечке кофе и прогуляемся. Мне надо проветрить мозги.

– Проблемы с Олесей? – тревога неприятно сжала мне сердце.

– Небольшие, – признался Герман.

Но я уже поняла, что проблемы у него более чем серьезные.

– Если я могу чем-то помочь…

– Можешь. Если просто выслушаешь меня. Мне нужен свежий взгляд со стороны. И еще говорят – ум хорошо, а два лучше. Конечно, мои юристы и адвокаты трудятся в поте лица. Но я им за это плачу. А ты сможешь дать совет как друг.

– Я постараюсь.

– В целом все не так страшно. Выход есть, и не один. Только мне надо принять правильное решение.

Зашли в кофейню, Герман заказа нам по чашечке кофе.

– Хочешь пирожного? – предложил он.

– Для него нужно хорошее нестроение. У тебя сложности, тут не до сладкого.

Герман улыбнулся мне и пригубил черный кофе.

– Значит, пирожные будем есть позже, – согласился он. – Собственно, проблема назрела уже с неделю назад, когда Олеся поняла, что любовник бросил ее окончательно и бесповоротно. Теперь она решила, что нет смысла со мной разводиться. Раз она несчастна, почему бы не сделать несчастными всех вокруг? И начала с меня.

– Она решила сохранить семью? – у меня тоскливо сжалось сердце.

– Семьи у нас нет уже давно, – устало махнул рукой Герман. – Предположу, она, таким образом, хочет вызвать ревность у своего тренера. Или просто от злости решила испортить жизнь мне. И начала с Пашки. Он у нее как козырная карта. И она будет ее разыгрывать. Поставила мне ультиматум – никакого развода, или сына я не увижу.

– Это нечестно! – возмутилась я.

– О какой честности ты говоришь? – вздохнул Герман. – Где только были мои глаза, когда я женился на ней? Искренне верил, что это чисто брак по расчету. Значит, взаимных претензий быть не должно. Их поначалу и не было. И вообще все складывалось неплохо. Но длилось это неплохо недолго, – усмехнулся он. – Думал, поживем, притремся. Все сложится не хуже, чем у других. Не получилась у нас семья… И кто сказал, что брак по расчету самый крепкий? Чушь собачья!

– И что ты думаешь делать? – я коснулась его плеча. – Чем я могу помочь? Ты только скажи…

Он благодарно улыбнулся в ответ.

– Ты уже помогаешь тем, что слушаешь меня. Что делать я пока не знаю. Боюсь за Пашку. Истерики матери его пугают. Он стал шуганными, вздрагивает от любого шума.

– Тебе придется остаться в семье. Ради сына.

– Ты, правда, так считаешь? – он посмотрел на меня с грустью.

– Пока я другого выхода не вижу…

– Мы с Олесей чужие люди. Ей ни я, ни сын не нужны. Она, безусловно, перебесится. Найдет замену своему тренеру. Но сколько пройдет времени? У меня были такие планы… Ты подождешь, пока у меня все утрясется? – спросил он.

У меня бешено забилось сердце. О чем он? Что я должна подождать?

– Конечно, подожду. Сколько потребуется, – тихо ответила ему.

Даже подумать боялась, что имел в виду Герман.

– Наверное, нам пока лучше не встречаться, – мне не хотелось этого говорить. Но так было правильно.

– Пожалуй, ты права. Пашка будет расстроен.

– Поля тоже…

– Мы хотели пригласить вас с выходные в кино.

– Нет, лучше пока не злить Олесю лишний раз, – отрицательно качнула я головой.

– Беда еще в том, что она решила досадить своей сопернице. И теперь требует денег на покупку спортивного автомобиля. И года не прошло, как я купил ей новый. Предположу, что на машине она не остановится. Шопоголик порой хуже алкоголика. Олеся как с цепи срывается. Говорит, что походы по бутикам отвлекают ее и делают счастливой.

– Мне ее жаль. Печально, когда счастье в тряпках. У нее же такой замечательный сын. Вот кто может отвлечь от всех бед. Когда мне плохо, я беру Полю, и мы идем гулять. Или просто сидим рядышком. Читаем или смотрим мультики.

– Олеся не такая, ей это не надо. Мне придется жить в доме. Не хочу, чтобы она орала на сына. При мне она ведет себя хоть немного сдержаннее.

– Я все понимаю, – мне стало совсем грустно.

– Обещаю, я найду выход из сложившейся ситуации. Мои адвокаты работают над тем, чтобы прийти с Олесей к приемлемому соглашению. Ей нужны деньги, она их получит. Но главное, чтобы не дергала ребенка. Но она уперлась и не хочет идти на компромисс.

– Нам только остается набраться терпения, – что еще я могу сказать?

– Ты хорошо сказала, – Герман положил свою ладонь на мою. – «Нам» звучит намного лучше, чем «тебе».

– Я с тобой, – улыбнулась ему – Ты же это знаешь.

– Знаю, но хотел услышать от тебя, – он сжал мои пальцы. – Ты ведь дождешься завершения этого кошмара?

– Я умею ждать.

Герман достал из кармана алый бархатный футляр.

– Я хотел сделать тебе другой подарок. Но, увы, обстоятельства пока складываются против нас. Обещаю, я подарю тебе нечто большее, чем это скоромное украшение. Пока прошу принять его.

Он открыл коробочку. На черном бархате лежала золотая подвеска в форме танцующей девушки. Она держалась рукой за длинную тонкую цепочку. Платье девушки усыпали сверкающие бриллианты. Изящная фигурка изгибалась в чувственном танце.

– Чтобы ты никогда не забывала, как мы познакомились.

– Разве такое можно забыть? – я не могла глаз отвести от подвески.

Взяла цепочку и вынула ее из футляра. Девушка закачалась на ней, словно совершая замысловатый пируэт танца.

– Позволь, я надену ее на тебя, – он забрал у меня цепочку.

Долго возился с застежкой. Его пальцы касались моей кожи на