Мой сводный идеал - Елена Попова

Я проглотила намек на то, что я могу «снова переспать с Костей» и пошагала за ним.

― Хочешь сказать, что он не станет писать заявление? ― я вопросительно уставилась на него.

― Не станет, ― недовольно ответил он, наливая в стакан воду.

― Почему?

― По кочану.

Тимур опустошил стакан, поставил его на стол с такой силой, что подпрыгнула ваза с конфетами, и перевел уставший взгляд на окно.

― Ты рассказал полиции, за что ты его ударил?

― Как на духу.

― И что?

― И что ЧТО? ― усмехнулся он и пристально уставился на меня.

― Ну… там примут хоть какие-то меры? Ведь он не меньше виновен, верно? Он подстроил…

― Когда отец мент, его сын автоматически ничего не подстраивал. Он скромный парень, сидящий дома за книгами, который боится высовывать нос на улицу в темное время суток. А в момент совершения преступления он всегда каким-то чудом оказывается в каком-то людном месте, где его видели десятки не заинтересованных в расследовании глаз. Обычно так бывает, если ты плохо знакома с этой системой, ― хмыкнул Тимур. ― По крайней мере, так было, когда он сбил на переходе беременную девушку. И в этот раз, мне тонко намекнули, что если я открою рот, то он напишет заяву за избиение, соберет свидетелей ― а там их было полсотни, и тогда мне придется несладко.

― Подожди… а тот, кто тебе сказал про спор и про его причастность к нападению, не сможет дать показания?

― Нет, ― усмехнулся Тимур. ― Каждый трясется за свою задницу, если ты еще этого не поняла.

― Получается, и Костя останется безнаказанным и… ты?

― Ну как тебе сказать, ― нервно хохотнул он. ― Завтра я иду к ректору. Минимум мне грозит выговор. Максимум ― отчисление.

Это был удар поддых. Конечно, можно было ожидать и худшего, но мысль, что его могут исключить из универа потому, что он вступился за меня, полоснула лезвием по сердцу. Я чувствовала свою вину перед Тимой. Хотелось что-то сделать, чтобы помочь ему, но пока что я с трудом могла подобрать слова.

― Не стоило тебе марать честь из-за меня, ― поежилась я, обнимая себя руками.

― Ого! ― Он скрестил руки на груди и поднял брови. ― Ты знаешь слово честь? Откуда если не секрет?

И тут во мне забурлила обида.

― Прекрати разговаривать со мной как с подстилкой! ― я сжала кулаки и быстро задышала. ― Не спала я с ним, ясно?! Он все подстроил, чтобы получить те дурацкие четки! Я не из тех, кто прыгает в постель к первому встречному! И если хочешь знать, то я вообще еще ни с кем… ― я вовремя себя остановила, чтобы на эмоциях не поведать ему детали своей интимной жизни. ― Да пошел ты вообще! ― обиженно бросила я и побежала в свою комнату.

Тимур

 «Значит, не спала она с Чиполлино… ― улыбнулся я, накладывая в тарелку салат. ― Тогда этот хмырь слишком легко отделался. Нужно было ему сломать хотя бы пару ребер, что ли.

Сев за стол, я задумался:

«То есть получается, Тася еще девственница?.. Ну-у, молодец… Бережет себя для Тимурки».

Я понял, что мне совсем не до салата. Сидел и улыбался как идиот, барабаня пальцами по столу. Эта новость сделала мой день. Потому что я буду у нее первым.

И последним.

Я решил дать ей немного остыть, потом подняться в ее комнату и извиниться за свои слова. Но тут на обед приехали мама с дядей Сашей и устроили мне допрос по поводу драки (как оказалось, им уже сообщили из универа).

― Компот они не поделили в столовой! ― фыркнула мама. ― Так я тебе и поверила!

― Ты же понимаешь, что тебя могут отчислить? ― садясь напротив меня за стол, возмутился дядя Саша. ― Тим, в твоих же интересах рассказать нам, из-за чего была драка. Я подключу своих юристов и дружно будем решать, что делать дальше.

― Вот именно! ― рявкнула мама и стукнула меня по затылку. ― А не то он напишет заявление в полицию, будешь знать!

― Да не напишет он ничего, мам! Все уже уладили.

― Да как это уладили? ― всплеснула руками мама. ― Ты парню нос сломал!

― Сломал. А потом отдал ему свой компот, и мы заключили мировую. Говорю же, все уладили, ― поцеловав маму в щеку, я взял с дивана спортивную сумку и отправился на тренировку.

Я не стал рассказывать предкам, из-за чего на самом деле произошла драка. Это повлечет за собой ряд проблем: дядя Саша, узнав, что нападение было спланировано, немедленно поедет в полицию. А дальше луковка напишет на меня заяву и… привет, овсянка с тараканами. Или что там дают в тюрьме на завтрак?

Его батя ― генерал был достаточно убедителен, когда говорил, что упечет меня далеко и надолго.

* * *

Я переоделся для тренировки, вошел в зал и по сердитому лицу тренера, понял: до него тоже дошла информация о драке.

― Князев, сюда иди! ― Он скрестил на груди руки и, опустив голову, стал кусать изнутри щеку.

Этот жест не сулил ничего хорошего. Обычно тренер долго молчал и кусал щеку, когда принимал какое-то непростое для себя решение.

Я остановился напротив.

― Вы уже в курсе… ― вздохнул я и только открыл рот, чтобы все ему объяснить, как тренер заговорил первым.

― Какое главное правило бойца? ― подняв на меня суровый взгляд, спросил он.

― Никогда не применять свои навыки вне тренировочного зала или спортивной арены, ― озвучил я правило, которое знал как «Отче наш».

― Что будет, если боец нарушит это правило? ― стальным тоном спросил тренер и поджал губы.

Я знал, о чем шла речь. С парнями, которые дрались на улицах, тренер обычно прощался без суда и следствия.

― Я могу объяснить, ― хриплым голосом сказал я.

― Объяснять надо было тому парню, которому ты сломал нос. ОБЪЯСНЯТЬ, Тимур, а не махать кулаками, ― крикнул он на весь зал и спокойно добавил: ― Я учил тебя этому с детства.

Тренер несколько секунд молча смотрел на меня. За те годы, что знал его, я ни разу не видел