Лето, в котором нас не будет - Ефимия Летова

И она может быть не хуже предыдущей, а может быть, даже и лучше.

Почему бы и нет.

Глава 24. Не самая приятная дискуссия

— Ну! — грозно вопрошает мальёк Реджис и обводит зелёными, как трава, глазами чуть навыкате свою внушительную аудиторию. Многочисленнык учащиеся поделились на две равные части: бежево-коричневая — девичья и зелёно-коричневая — мужская, ибо сегодня была наконец-то та самая общая лекция, которую обещала мне директриса Лестор, кажется, куда больше озабоченная взаимодействием мальчиков и девочек, чем мы сами. Уж точно больше, чем я.

— Ой, да родители самых страшненьких и вредных явно ей доплачивают за сводничество! — скорчив заговорщическую мордашку, махнула рукой Делайн, а я подавилась смехом. Было не так уж трудно представить пафосную высокомерную чету Айрилей, родителей Аннет, сидящую на софе в кабинете директрисы со скорбными лицами и объясняющими ей, что они не за то деньги платят, чтобы единственная дочь портила зрение в библиотеке. Нужно больше балов и общих лекций! На крайний случай, они готовы финансировать подземный ход из общежития мальчиков прямо в купальню девочек.

— Главное — результат вашей так называемой «учёбы»! — грозно вращая глазами, заявляет рослый и плечистый малье Айриль. — Из Колледжа моя Ани должна выйти как минимум помолвленной, а в идеале — замужней и беременной! Вы Колледж для леди или что?!

— Очень смешно, малье Флорис? А с нами поделиться не желаете? Лично у меня после просмотра ваших домашних заданий поводов для радости осталось не так уж много, — ядовито обратился в нашу сторону злополучный Реджес, и я притихла. Делайн моментально нацепила на лицо самое серьёзное выражение, и от этого мне стало ещё смешнее. Хотя как раз Дел могла запросто на лекции по истории лайгона не ходить, а вот мне злить мальёка Симптака не стоило, с моими-то пробелами.

Возвышающиеся ступенеобразные ряды парт позволяли с удобством разглядеть всех присутствующих. Аннет, как всегда, сидела на первом ряду: по мнению моей школьной подруги, разглядывать должны были её, тогда как ей сверлить глазами затылки однокурсников — слишком много чести. Сегодня первый раз за всё время, что мы дружим, я села не с ней рядом. А на последний, самый верхний ряд. Там, где сидела Делайн.

Аннет на моё вероломство никак не отреагировала — приступы изобретательной мстительности сочетались в ней с истинно аристократической отрешённой от суеты гордостью. Много чести бегать за глупой бывшей лучшей подругой, выбравшей эту безродную выскочку-дворняжку! В первый раз в жизни я была с ней не согласна и первый раз в жизни рискнула озвучить своё мнение вслух. Я была не согласна, и та выходка с крысами в купальне и с одеждой выглядела отвратительно. Аннет настолько растерялась, что потеряла дар речи, а потом высказалась коротко и без своего обычного яда: с ней, мол, и дружи, значит, это и есть то, чего ты заслуживаешь.

И ушла.

Не сказать, чтобы я не чувствовала себя подлой предательницей, виноватой во всех грехах, бедах и горестях мира. Но и одновременно с этим какая-то странная свобода опьянила меня, и теперь мы с Делайн не могли перестать хихикать.

С ней… весело.

— Да я вообще на голову отбитая! — фыркнула Дел. — И даже не фигурально. Меня родители, ну, ещё до того, как я приют попала, в детстве по голове били, даже с памятью проблемы были.

Несмотря на такое тяжёлое детство и бедную голодную юность, она на удивление лёгкий и какой-то светлый человек.

Замечание преподавателя привлекает к нам всеобщее внимание. Я ловлю на себе взгляд Армаля и, кажется, краснею. Ещё до того, как мы с Аннет поссорились, она выжала из меня всю до последней капельки историю нашего совместного нахождения в целительском крыле и пришла в неописуемый восторг. В качестве судьбы мальёк Гийом оказался идеален по всем статьям: благороден, обеспечен, перспективен. Последний пункт Аннет подчеркнула раз пять: мать Армаля, в замужестве Гийом, в девичестве носила фамилию Крайтон и приходилась двоюродной сестрой самому сенатору Корбу. Да уж, жених что надо — я же мечтала работать в Сенате, и очаровывать юного красавца должно быть куда приятнее и дальновиднее, чем зубрить скучный лайгон…

— Ну! — кажется, мальёк Реджес махнул на меня рукой и вспомнил, с чего начал сегодняшнюю лекцию. — Потрудитесь-ка объяснить, молодые люди, по какой причине ваши рефераты по истории возникновения лайгона больше напоминают творческие эссе? Реферат — это научная работа, в рамках которой вы думаете, узнаете новую информацию из соответствующих источников…

— Позвольте! — моя соседка Леа решительно подняла руку, и мальёк Реджес осёкся. — Для того, чтобы написать реферат, требуется посещение библиотеки, а она закрыта уже два дня!

— Не несите чушь, малье Тонье! — удивительно, как он смог запомнить по именам и фамилиям полторы сотни с лишним человек за какие-то несколько дней. Впрочем, от человека, в совершенстве знающего лайгон, всего можно ожидать. — Как это — «закрыта»?! Она не может быть закрыта!

— Леди Сумия изволит гневаться, — бесстрашно хмыкает Леа. Да уж, Делайн до неё далеко, если кто и отбитый, так вот — эта милая на вид девочка, внутри которой прячется металлический стержень, сокрушительное торнадо и бешеная волчица заодно. — Поэтому вот уже два дня она держит оборону от студентов, и попробуй только сунься.

— Вот как? И что же вы натворили?

— Мы? Кто-то из студентов самым прискорбным образом разукрасил Энциклопедию Боевых поз главтона таким образом, что один из противников сменил пол на женский, и боевые позы теперь больше напоминают… гм… — нервное хихиканье с мужской стороны аудитории, потрясённое, но и местами заинтересованное оханье с женской. — Ну, вы поняли, не совсем боевые. Леди Сумия в ярости. Дальнейшая учёба поставлена под угрозу.

— Как дети малые, в самом деле! — мальёк обводит нас преувеличенно суровым взглядом. — Я даже не буду спрашивать, кто это был!

— Может, второкурсники? — робко попискивает Марджери. Она сидит рядом с Аннет, и я вздыхаю.

— Ну уж нет, на втором курсе таких умственно богато одарённых, желающих разозлить почтенную леди Фрагис, уже не осталось, они все давно похоронены под купальнями, — на полном серьёзе возражает преподаватель.

— П-пожалуйста, поговорите с ней! — восклицает рыжеволосый паренёк, тот самый, кто умудрился вывести из себя злостную фурию в первый день моего знакомства с КИЛ. Он сидит рядом с Армалем и на его фоне выглядит особенно жалко. — Вы или кто-то из преподавателей или малье Лестор… Нас она не слушает! Как нам учиться?!

Реджес нервно хмыкает и переступает с ноги на ногу.

— Ну-у-у… Что вы