Никогда не влюбляйся в повесу - Лиз Карлайл

К тому времени как Ротуэлл добрался до дверей собственного дома, он уже напрочь забыл об украденных часах. Как забыл, кстати, и о том, что уступил Камилле собственную спальню. Чтобы не будить слуг, он отпер дверь своим ключом, повесил пальто на вешалку и поднялся по лестнице наверх.

Вот уже почти год он поднимался по этой лестнице в мутном свете зарождающегося дня, но даже выпив больше обычного, барон безошибочно находил дорогу – словно лошадь, привыкшая возвращаться в родное стойло, он машинально поворачивал сначала направо, потом налево, после чего открывал вторую по коридору дверь и оказывался у себя в спальне. Вот и сегодня все было как обычно.

Переступив порог спальни, он обнаружил, что никто из слуг не позаботился оставить зажженным свет. Не было слышно и стука собачьих когтей по паркету… Проклятие, у него совершенно вылетело из головы, что он собирался вернуть маленького пройдоху Твидейлам. Пожав плечами, Ротуэлл выбросил это из головы, стащил с себя сюртук и привычным жестом швырнул его на стул – только на обычном месте стула почему-то не оказалось. Сюртук с мягким шорохом приземлился на ковер. Ругаясь вполголоса, Ротуэлл принялся раздеваться, швыряя одежду поверх сюртука, – очень скоро на ковре возле него выросла внушительная кучка.

Раздавшийся поблизости шорох простыней оторвал его от этого увлекательного занятия.

– Кто тут? – прошептал по-французски испуганный женский голос.

Ад и все дьяволы! Камилла!

– Это я, – пробормотал он, ощупью пробираясь к кровати. – Мои извинения, дорогая.

В комнате повисло молчание.

– Извинения? – холодно переспросила она. В непроглядном мраке, который царил в спальне, Ротуэллу показалось, будто его окатили ледяной водой. – А за что ты, собственно, извиняешься? За то, что вломился ко мне в спальню посреди ночи, да еще без приглашения? Или ты вдруг вспомнил, что сбежал на весь день и явился домой под утро?

Ротуэлл застыл.

– Ты теперь моя жена, Камилла, – каменным тоном проговорил он. – Я не обязан спрашивать разрешения войти к тебе в спальню.

Мрачный тон, которым это было сказано, неприятно поразил Камиллу. Но больше всего ей не понравилась странная хрипотца в его голосе и то, как у него заплетался язык. Сев, она потянулась, собираясь зажечь свечу. Должно быть, Ротуэлл догадался, что она хочет сделать.

– Не думаю, что тебе понравится то, что ты увидишь, – предупредил он.

– Нет? – переспросила она, чиркнув спичкой. – Почему?

– Потому что я голый.

Камилла медленно обернулась, постаравшись принять невозмутимый вид – насколько это было в ее силах.

– И в самом деле, – пробормотала она, – окинув его взглядом с головы до ног. – Как жаль, Ротуэлл! Зря старался!

Какое-то время он стоял, молча разглядывая жену, – зрелище, которое представлял собой в этот момент полностью обнаженный Ротуэлл, могло бы напугать и более храбрую женщину, чем Камилла.

– Понятно, – наконец протянул он. – Наверное, подумала, что я явился сюда… зачем, как ты думаешь, я пришел?

Камилла, раздраженно дернув плечом, постаралась сделать вид, что не замечает его широких плеч… темных завитков волос на скульптурно вылепленной массивной груди. Взгляд ее невольно устремился ниже… Боже милостивый!

– Я подумала то же, что и любая женщина на моем месте, если бы увидела у себя в спальне обнаженного мужчину. – Она спустила ноги с кровати. – Но если ты решил, что я опущусь до того, чтобы…