Притворись моей на 7 дней - Анастасия Сергеевна Малышева

— Если ты так настаиваешь…

Ника бросила короткий взгляд на мужа, получила короткий кивок в ответ, и хитро прищурилась, вновь взглянув на Ладу, от чего та даже немного напряглась.

— Дарю!

Без каких-то лишних слов и дополнительных ритуалов, она вручила ей свой свадебный букет. Лада растерянно хлопнула ресницами и посмотрела на Павла, очевидно ожидая какой-то поддержки или защиты. А вместо этого получила кольцо в красивой бархатной коробочке.

— Ты будешь моей женой?

— А. Прямо сейчас? Я… Это… — она смущённо оглянулась по сторонам и, после ободрительного кивка Вероники, зажмурилась и быстро выпалила. — Я согласна!

Только почему-то шёпотом. Но Павел услышал её, просиял абсолютно влюблённой улыбкой и, не сдерживаясь, подхватил на руки, закружившись на месте.

Ника и Стас смотрели на это с умильными улыбками.

Поставив свою теперь уже невесту, Павел прошептал друзьям одними губами «спасибо», и они в обнимку ушли куда-то к столу, поделиться радостью с остальными.

— До сих пор не уверен, что мы поступили правильно, согласившись на этот перформанс, — Стас с сомнением покачал головой, поглаживая руку Ники.

— Не сомневайся. Возможно, говоря, что хотела бы неожиданное и романтичное предложение, Лада и представляла что-то иное, но… Самого предложения она всё-таки ждала.

Последним из «компании друзей Стаса» подошёл Михаил в компании супруги и старшей дочери. Очередная самодельная открытка, несколько дежурных слов от Галины, которая почти сразу извинилась и увела прочь дочь, оставляя рядом с молодожёнами одного лишь Михаила.

— С праздником, ребят.

— Вы опять поругались? — проницательно уточнила Вероника.

— Можно и так сказать, — Миша нервно хохотнул. — Мы наверно уйдём пораньше. Чтоб не портить вам праздник.

— Мих, если только ты сам так хочешь.

Зимин с кривоватой усмешкой покачал головой и ещё раз поздравил, сказав уже ставшие сегодня банальными слова про взаимопонимание и любовь.

— Знаешь, в такие моменты мне становится страшно, что мы с тобой за год ни разу толком и не ругались, — задумчиво произнёс Стас, глядя вслед другу.

— Мы просто правильно ругались, — Вероника фыркнула. — И не менее правильно мирились.

С этой фразой в принципе было трудно спорить. Спорить же с Никой Стас не мог вовсе. И не хотел. И не нуждался, потому что взаимопонимания у них и так было идеально отмерено.

И, кажется, это и было высшим доказательством их любви.