Твой «человек-полиция» - Айлин Ютт

— Алло! Ле-есь? — хочу произнести её имя, но голос просто взял и пропал, ни хрипов, ни звуков, его просто нет.

Юлька отключается, перезванивает. Онемевшими пальцами смахиваю зелёную трубку.

— Что там у тебя со связью? — размеренно интересуется.

— Юль, у меня задержка. — очень тихо, но получается это сказать. В ответ молчание, видимо, подруга так и не услышала.

— Блиииин! — раздосадованно тянет. — Сейчас приеду. Ойссс. — стонет Юлька, а у меня в голове сплошная каша, как я могла это упустить, ведь у меня стабильный цикл!

— Лесь, слышишь? Давай без паники, может сбой какой. У тебя стресса до фига в последнее время было.

К моменту, когда приезжает Юля, я уже реву белугой. Подруга всовывает мне три разных теста.

— Давай, Леська, хватит реветь, а то писать нечем будет! — подталкивает в санузел. — Сначала вот эти сделай обычные, потом вот этот. — протягивает увесистую коробочку.

После всех манипуляций с трясущимися руками и ударами сердца через раз, я уселась на диван. Маленький экран электронного теста в пластиковом корпусе показывал песочные часы, а через минуту запищал. Я зажмурилась, Юля в нетерпении забрала тест.

— Поздравляю, ты беременна… — вздохнув, безрадостно произнесла и вручила мне тест, на экране которого надпись «беременна 2–3 недели».

— И тут две полоски. — принесла из ванны два других обычных теста и положила мне на колени.

Еще минуты две я гипнотизировала три теста и не могла поверить. Я и ребенок никак не укладывались в голове. Я ничего не имею против детей, но… Но не сейчас! Господи! Я без трех дней без работная, не замужем… Как я родителям это скажу? Кто меня теперь возьмет на работу? Сколько стоит аборт? Две — три недели — это же много? Таблетку пить уже поздно? А аборт — это больно…? А что потом…?

Не могу прогнать эти дурацкие мысли. Смахиваю тесты, все разом летят на пол, накрываю лицо ладонями и просто тихо рыдаю. Я не готова! Совсем не готова! Ни к чему! Ни к материнству, ни к аборту! Господи! Еще несколько недель назад я думала, что проживаю самые худшие времена своей жизни… как же я ошибалась…

Подруга поднимает ни в чем не повинные тесты, складывает на край дивана и вкладывает в мои руки холодный стакан с водой.

— Пей.

— Ю-у-уль, что мне дела-ть… — зубы стучат о стекло высокого стакана, делаю пару глотков.

— Успокоиться. Вот что тебе надо. Для начала. Нервничать тебе сейчас нельзя… — как-то тихо произнесла последнюю фразу.

— Обезболивающего у тебя нет, да? — она хорошо меня знает, я почти не пью таблеток, «эти дни» всегда проходят безболезненно. — Блин. Живот болит. — корчится Юлька.

— Я в машину сбегаю, возьму и вернусь. — осторожно касается плеча, чуть сжимая. — Не реви.

Юля уходит… а меня почему-то цепляет мысль о машине. Значит и правда с папой помирились, когда они ругаются и Юлька включает самостоятельную, отец попрекает её автомобилем и та демонстративно отказывается на нём ездить. А когда они с Ильёй всё прокручивали, она без машины была… значит помирились недавно…

Господи! Да почему у меня сейчас мысли об этом⁈ Я беременна! Беременна! Боже!

Ладонями очень осторожно накрываю живот поверх футболки. Мысленно мне хочется попросить прощения и сказать: «Малыш, я не ждала тебя сейчас… не сейчас». Слезы градом катятся из глаз, встаю с дивана и начинаю нервно мерить шагами комнату. Юлька почему-то долго не идёт.

— Так, я записала тебя на УЗИ на послезавтра.

— Почему не на завтра? — дрожащим шепотом.

— Потому что это опытный диагност и к ней запись, Лесь. Нам один день погоды не сделает. То, что ты беременна это уже сто процентов.

— Зачем тогда УЗИ… — обессиленно.

— Затем, что б проверить что с тобой и ребенком всё в порядке, срок более точный узнать. Так все нормальные люди делают, а потом уже что-то решают. И решение ты не должна принимать одна.

— Хорошо. — на автомате соглашаюсь со всем, забираюсь с ногами на диван, вселенская усталость давит и давит. Натягиваю покрывало. Может быть я усну и всё это будет сном…

— И… надо бы сообщить Илье. — я сообщу, позже, обязательно сообщу. Но вместо этих слов закрываю глаза и просто мычу, разомкнуть веки уже не получатся, да и не хочется… ничего… совсем… не хочется…

Глава 32 — Двое

Успел доехать до матери, немного помочь по хозяйству и из обеда съесть только первое, как позвонила бойкая подруга, и начала она не с приветствия, а с громкого наезда.

— Ты что наделал⁈ Ты чем думал!

— И тебе привет, Ю-ля. — её имя произношу со злостью, потому что не понимаю хамского поведения.

Мать уже раскрыв рот и выронив ложку, моргает большими глазами. Эту истиричную очень хорошо слышно, поэтому выхожу из-за стола и иду на балкончик.

— Я тебя просила помочь ей, а не… а ты… Блин! — я всё ещё не улавливаю смысла в её повышенных тонах, но она даже слово не дает вставить.

— Не знаю, где ты там сейчас! Но ты должен приехать к ней. Сейчас, Илья! Сейчас! — слышу, как эта бойкая сопит в трубку.

— Ты можешь не орать и нормально объяснить…

— Не могу! Потому что такие вещи не я тебе должна сообщать! — после этих слов разом всё встает на свои места. Конечно, же она говорит о Лесе и причину её негодования, кажется, я понял.

Извинившись перед мамой, быстро сел в тачку и не помню, как оказался у знакомого подъезда.

Юля открыла, но в квартиру не пустила. Закрыв дверь и спиной облокотившись на неё, снова руки на груди скрестила, снова разборки на лестничной площадке.

— Ну как так-то, Илюша-кукуша! Блин! — просто поражаюсь её беспардонности.

— Чего-о⁈

— Того! — делает шаг вперед будто двинет сейчас.

— Так. Стоп! Где Леся?

— Лесю твою вырубило от нервного перенасыщения. Спит она.

— Слушай, давай завязывай вот это всё, и дай мне зайти. Я уже догадываюсь, что тут произошло.

— Не-ет, человек-полиция, боюсь ты вообще не догадываешься.

Отодвигаю в сторону, открываю дверь, скидываю обувь и иду вглубь квартиры. Застаю Леську снова свернувшуюся клубочком на диване… у подлокотника картонные полоски и новомодный градусник… увидев надпись на экране… ни хрена ни градусник. И не температура… а беременность 2–3 недели.

Взъерошиваю волосы, присаживаюсь на подлокотник и пялюсь на экранчик. Неожиданно? И да, и нет. В глубине души, мне хотелось надеяться, что всё же первый раз и пронесёт… не пронесло.

Стал загибать пальцы… январь, февраль, март… значит где-то в