Синий георгин - Нора Робертс

—Ни секунды не сомневалась. Вы слишком осмотрительны, слишком рассудительны и чуточку слишком осторожны, чтобы спать с кем попало.

—Еще один способ обозвать меня закомплексованной, — пробормотала Стелла.

—Не совсем. Но даже если бы вы были неразборчивы в сексуальных связях, это все равно оставалось бы вашим делом, а не моим. Вы не нуждаетесь в моем одобрении.

—Но хотела получить его, потому что, как и сказала, я работаю на вас и живу в вашем доме. И потому, что я вас уважаю.

—Вот и прекрасно, — Роз перешла к бальзаминам. — Вы его получили. Я требовала, чтобы вы жили в моем доме, еще и потому, что хотела присмотреться к вам, узнать вас поближе. Я передала в ваши руки часть очень личного, очень важного для меня. Если бы через несколько недель я решила, что вы не тот человек, которого я могу любить и уважать, я бы вас уволила. — Роз оглянулась. — Как бы компетентны вы ни были. Компетентного работника найти не так уж и сложно.

—Наверное, я должна вас поблагодарить.

—Пожалуй, добавлю в композиции герань, тем более что у нас ее полно и она уже пересажена в горшки. Сэкономлю силы и время.

—Сообщите мне количество, я внесу в инвентаризационную опись. Роз, я еще кое о чем хотела с вами поговорить...

—Говорите, — Роз кивнула, выбирая растения.

—О привидении.

Роз приподняла оранжево-розовую герань и осмотрела со всех сторон.

—Так что там с ней?

—Я чувствую себя идиоткой, но... вам никогда не казалось, что она вам угрожает?

—Угрожает? Нет. Пожалуй, слишком сильно сказано, — Роз поставила герань на пластмассовый поднос и взяла другую. — А в чем дело?

—В том, что... кажется, я ее видела.

—Ничего странного. Новобрачная Харпер обычно является матерям и маленьким мальчикам. Иногда и маленьким девочкам. Я сама в детстве видела ее несколько раз, затем довольно часто, когда одного за другим родила мальчиков.

—Опишите мне ее.

—Примерно вашего роста. — Разговаривая, Роз продолжала невозмутимо выбирать герани для садового клуба. — Худая. Очень худая. Лет двадцати пяти-двадцати восьми, хотя трудно сказать наверняка. И выглядит неважно, то есть даже для призрака. — Роз рассеянно улыбнулась. — Такое впечатление, что она была очень красивая, но некоторое время болела. Блондинка, цвет глаз где-то между зеленым и серым. И очень печальная. Серое платье... — или оно кажется серым — болтается на ней, будто она сильно исхудала.

—Вот кого... вот что я видела. Фантастика, но я видела.

—Она редко показывается не членам семьи, во всяком случае таково предание. Стелла, вы должны чувствовать себя польщенной. И не бояться.

Но я ощутила угрозу. Вчера вечером, когда вернулась домой и зашла проверить мальчиков. Сначала я услышала пение, что-то вроде колыбельной.

—«Голубая лаванда». Ее фирменный знак, если можно так выразиться. — Роз отрезала маленькими садовыми ножницами тоненький боковой стебелек. — Она никогда не заговаривала со мной, да и ни с кем другим, насколько я знаю, но по ночам поет детям, живущим в доме.

—«Голубая лаванда». Да. Эту старинную песенку я и услышала, когда влетела в комнату. Привидение... Она стояла между кроватями и смотрела на меня. Это длилось секунду, но она смотрела на меня. Ее глаза не были печальными, они горели гневом. Потом я почувствовала резкий холод, будто она в ярости ударила меня. А раньше я просто чувствовала холодок.

Роз уже заинтересованно посмотрела на Стеллу.

—Несколько раз мне тоже казалось, что я ее чем-то рассердила. Она вела себя как-то иначе. Очень похоже на то, что вы описываете.

—Это случилось на самом деле.

—Я верю вам, но, исходя из своего личного опыта, могу сказать следующее. Она кроткая, ласковая, а вспышки гнева я относила на счет дурного настроения. Я думаю, что у привидений бывает дурное настроение.

—Вы думаете, что у привидений бывает дурное настроение? — медленно повторила Стелла. — Это выше моего понимания.

—У людей же бывает дурное настроение. Почему после смерти они должны меняться?

—Ладно, попробую сделать вид, что это не безумие, — решила Стелла, немного подумав. — Тогда, может, ей не нравится мое присутствие в доме?

—За последние сто лет в Харпер-хаусе проживало много членов семьи и гостей. Она должна была привыкнуть. Если вы хотите переехать в другое крыло...

—Нет. Вряд ли это что-то изменит. И хотя я вчера побоялась оставить мальчиков одних и спала в их комнате, я чувствую, что на них она не сердилась. Только на меня... Кто она?

—Наверняка никто не знает. В приличном обществе ее называют новобрачной Харпер, но подразумевается, что она была прислугой. Няней или гувернанткой. Как я думаю, один из мужчин нашей семьи соблазнил ее и бросил, что еще более вероятно, если она забеременела. А предположить это вполне логично, поскольку у нее явная связь с детьми. Держу пари, она умерла в доме или где-то рядом.

Но ведь должны быть документы. Свидетельства о рождении и смерти, фотографии... Да что угодно!

—О, документов великое множество.

—Если позволите, я бы их просмотрела и попыталась выяснить, кто она. Я хочу знать, с чем или с кем имею дело.

—Хорошо. — Все еще сжимая ножницы, Роз уперлась кулаком в бедро. — Странно, я даже не задумывалась, почему никто не сделал этого раньше, включая меня саму. Я помогу вам. Это будет очень интересно.

—С ума сойти! — Хейли обвела взглядом огромный стол, на котором Стелла разложила фотоальбомы и коробки со старыми фотографиями, документы, ноутбук и несколько блокнотов. — Мы как банда Скуби[25]!

—Поверить не могу, что ты видела ее и ни словом не обмолвилась.

Хейли, чуть ссутулившись, продолжала изучать свидетельства о родословной обитателей Харпер-хауса.

—Я боялась, что вы сочтете меня сумасшедшей, — Хейли постучала себя по виску. — Впрочем, кроме одного раза, это казалось мимолетной игрой воображения. Раньше я никогда не сталкивалась с настоящим привидением. Классно!

—Рада, что хоть кто-то получает от этого удовольствие.

Хейли не просто получала удовольствие, она блаженствовала. И она, и ее отец любили книги и превратили свою гостиную в нечто вроде библиотеки — повесили книжные полки, поставили пару больших мягких кресел. Получилось очень мило и уютно.

Но здесь была настоящаябиблиотека. Красивые книжные шкафы темного дерева занимали простенки между высокими окнами, уходили ввысь и растекались по стенам, окружая длинный стол в центре комнаты. Здесь имелись сотни, если не тысячи книг, но они не подавляли, смягченные приятной зеленью стен и кремовым гранитом камина со свечами в черных подсвечниках и многочисленными семейными фотографиями в рамках на каминной полке.