Шатаут - Эйвери Килан

Неудивительно, что суматоха на льду подогревает толпу, а атмосфера на арене больше напоминает плей-офф, чем обычный сезон. Жестокая физическая борьба с раздаваемыми направо и налево удалениями, а также вечное вмешательство в действия вратаря.

Остаются последние девяносто секунд, но Даллас забивает прямо между ногами вратаря и спасает нас от овертайма. Черт возьми, было близко.

Мы возвращаемся в раздевалку без сил и насквозь пропитанные потом. Рид, который в ожидании окончания матча уже принял душ и переоделся, натягивает серые носки. Под его правым глазом красуется синяк, но это мелочь по сравнению с тем, что он сделал с Берджессом.

– Поздравляю, мужик, – хлопает его по спине проходящий мимо Чейз. – Теперь ты официально один из «Соколов».

Рид фыркает от смеха, застегивая манжеты светло-голубой рубашки.

– Рад, что прошел обряд посвящения.

– Спасибо, что защитил мою честь, Холлоуэй. Ты настоящий джентльмен, – тычу я его кулаком в плечо.

– Надейся. Я искал повод надрать этому парню задницу целых три года.

– Трудно, когда терпеть не можешь кого-то из команды, – соглашаюсь я, указав большим пальцем в сторону Чейза. – Нам вот приходится мириться с ним. Ужас просто.

Чейз перестает развязывать коньки и показывает мне сразу два средних пальца.

Добравшись до своей кабинки, я вешаю шлем и стягиваю промокший свитер. В то время как средний комплект хоккейной экипировки весит около двадцати – двадцати пяти фунтов, экипировка вратаря к концу игры весит вдвое больше. Я вспотел, измучен, и мне нужен галлон электролитов и дневная норма калорий. Ноющее бедро подсказывает, что не помешало бы раздобыть и пакет со льдом… а еще мне не терпится взглянуть на свой телефон.

Очевидно, последнее я делаю еще до того, как снять экипировку.

Динь-Динь:

Я тоже рада знать, что вхожу в список исключений.

Динь-Динь:

Убойная игра, Аид. Сейв в конце был просто *эмодзи огня*

Она смотрела? Черт, в каком-то смысле я даже рад, что не знал об этом. Может, и глупо, но ее внимание заставило бы меня нервничать так, как никогда не заставит стадион с восемнадцатью тысячами фанатов и целое полчище телезрителей.

Аид:

Спасибо, Динь.

Динь-Динь:

Хотелось бы мне поддержать тебя, надев твое джерси, но боюсь, кое-кто не поймет.

Аид:

Можешь надеть, когда мы одни.

Динь-Динь:

И больше ничего? Просто хочу убедиться, что правильно поняла дресс-код.

Аид:

Черт. Да, пожалуйста.

Динь-Динь:

Не хотела бы натворить глупостей, из-за ко-торых тебе пришлось бы меня отшлепать.

Аид:

Ты меня убиваешь. Я же стою посреди раздевалки.

Динь-Динь:

*эмодзи ангела*

Празднование победы в отеле продолжается до тех пор, пока тренер Миллер не приказывает всем вернуться в свои номера. Поскольку он нами доволен, то позволяет задержаться на часок дольше позволенного. Поэтому все отправляются в постель после одиннадцати.

Чейз и Даллас уходят к себе, на другой конец коридора, а я остаюсь с подвыпившим Ридом. Не просто подвыпившим – шатаясь, он бормочет что-то под нос и натыкается на предметы вокруг. Я же трезв и опьянен разве что адреналином от хорошей игры.

Нам обоим давно пора спать, но ни он, ни я совсем не выглядим сонными. Пока я пытаюсь почитать, раздевающийся Рид слоняется по комнате.

– Видел тебя с сестрой Картера, – замечает он, когда едва не падает в попытке стянуть штаны.

У меня кровь леденеет в жилах, и я кладу копию «Атомных привычек» на кровать.

– Правда?

– Да. Было уже темно, а вы двое выходили с арены. У нее еще волосы розовые, и она чертовски горяча. Это ведь была она, да? Я запомнил ее с вечеринки Чейза, – Рид небрежно бросает рубашку на стул, по-видимому, не осознавая того факта, что владеет информацией, которая может перевернуть мою жизнь.

От паники в голове проносится череда мыслей. После времени, что мы провели в будке диктора, я определенно позволял себе больше, чем следовало, когда шел с Серафиной к машине. Использовал член вместо мозгов. Пусть у нас только что был секс, я едва ли справился с возбуждением.

Если Рид нас видел, то кому еще мы могли попасться на глаза? Рассказал ли он об этом Чейзу? Или вообще кому-либо?

– Слушай, – говорю я. – Все сложно.

Хорошее начало, тупица. Рид настолько пьян, что поверил бы, скажи я ему, что я – астронавт. И все же я выбираю самый ужасный путь: признать вину и придать ситуации напускной важности.

– И в чем сложность?

Я уже закопал себя так глубоко, что впору вызывать экскаватор.

– Картер ни о чем не знает, и я буду тебе благодарен, если все так и останется.

Плюхнувшись на кровать, что стоит рядом с моей, он вытягивает ноги.

– Довольно справедливо. Я ничего не скажу.

– Не скажешь?

– Не-а, – Рид с улыбкой изучает мое лицо. – Расслабься, мужик. Выглядишь так, словно вот-вот схлопочешь инфаркт.

– Просто не думал, что мы себя выдали. Я проявил небрежность.

За этим сложно уследить, потому что мне нравится проводить с Серафиной время. На самом деле, проблема не в том, чтобы показываться вместе на публике, а в том, что я не в состоянии держать руки при себе. Проще сказать, чем сделать. Она такая мягкая и так вкусно пахнет…

– Так Чейз этого не одобрит?

– У Чейза сорвет крышу. Кроме того, ему незачем знать. Мы не встречаемся, просто…

– Трахаетесь? – подсказывает Рид.

У меня сжимается желудок. Называть это так кажется неправильным.

– По сути, мы друзья с привилегиями, – ох, черт. Звучит не лучше. – У нас обоих сложный период в жизни.

Рид допивает остатки «Стеллы» и ставит бутылку на прикроватную тумбочку рядом с будильником.

– Умно. Только преимущества и никаких недостатков. Так тебе будет легче, если что-то пойдет не так.

– Не думаю, что что-то пойдет не так.

Он фыркает.

– Я тоже так думал, а потом она переспала с Грейди.

Я резко поворачиваюсь, чтобы посмотреть на него.

– Что?

Вставляю металлическую закладку в книгу, которую кладу на прикроватный столик. Вдруг все встает на свои места. Вот почему Рид перевелся в середине сезона. Вот почему так старательно скрывал причину. И вот почему не обратил внимания ни на одну из тех девушек, что вешались на него. Его подружка