Пленница императора драконов - Татьяна Терновская

Течение времени резко замедлилось, каждая секунда теперь казалась вечностью. Я лихорадочно искала способ вывести канцлера на чистую воду. Мне нужно было оставить какой-то знак или улику, чтобы стражники узнали о намерении Гоушена отравить императора. Но как это сделать?

Мой взгляд метался по комнате. Разумеется, канцлер не позволит мне написать предсмертную записку, нацарапать что-то на стене я тоже не смогу. Как же мне передать послание?

Стоп.

Да, амулет защищал канцлера от моих чар, но я не лишилась своего дара и по-прежнему могла использовать его на других людях. Я сразу вспомнила о Кристиане. Стоило попытаться связаться с ним и рассказать правду о замыслах Гоушена.

Нет, мой брат — ещё ребёнок. Даже если он узнает о готовящемся покушении на императора, всё равно ничего сделать не сможет. Да и вряд ли взрослые поверят его словам. Это не выход.

А что, если обратиться к господину Шэнли? Он всегда был верен императору, и именно начальник охраны отвечал за безопасность Цзиньлуна. Но станет ли Шэнли меня слушать? Для всех я по-прежнему была преступницей. Он мог решить, что я нарочно обвиняла канцлера, чтобы отвести от себя подозрение.

Вот если бы он услышал всё сам…

Я вздрогнула. А почему нет? Если дар позволял мне проникать в сознание других людей, то почему я не могу впустить кого-то в свой разум? Моё сердце забилось чаще, а в душе затеплилась надежда. Я никогда не делала ничего подобного, но сейчас это была единственная возможность остановить канцлера и спасти Цзиньлуна.

Теперь я уже не экономила силы, а резко высвободила магический поток, который разошёлся во все стороны, словно воды реки, прорвавшие плотину. Я прикрыла глаза и быстро нашла Кристиана. Он по-прежнему сидел рядом с господином Шэнли.

Хотя времени было в обрез, я подошла к маленькому яркому огоньку моего брата и нежно коснулась его сияния.

— Прости, что не смогла тебя защитить и подвергла стольким опасностям! Я не справилась с ролью старшей сестры, зато для меня ты был самым лучшим младшим братом на свете. Пожалуйста, не думай, что я бросаю тебя сейчас, потому что люблю Цзиньлуна больше. Вы оба мне одинаково дороги, и, поступая так, я хочу вас защитить. — Передавая послание Кристиану, я надеялась, что он не будет держать на меня зла и однажды сможет понять.

Огонёк брата колыхнулся и задрожал. Но у меня уже не было времени, чтобы его успокоить. Я повернулась к господину Шэнли. Мне нужно впустить его в свой разум, чтобы начальник стражи узнал о намерениях канцлера.

На миг я задумалась. У меня неплохо получалось проникать в разум других людей, но как запустить обратный процесс, я не знала. И возможности потренироваться тоже не было. Придётся действовать наугад и молиться, чтобы это сработало.

Я усилила магический поток, а затем подошла вплотную к господину Шэнли и нырнула в его сияние. Возникло ощущение, словно я оказалась под водой. Воздух стал плотным и густым, и я инстинктивно задержала дыхание. Звуки, которые я раньше слышала очень чётко, теперь стали едва различимы и доносились словно издалека, а перед глазами был только яркий свет, слепивший меня. Я замерла, а затем сделала то, что подсказывала мне интуиция: глубоко вдохнула окружавшую меня плотную энергию. Лёгкие одеревенели, голову пронзила настолько сильная боль, что на мгновение я потеряла сознание.

В следующий миг я очнулась, но уже не была собой. Я ощущала чужое присутствие в своём разуме. Это было странное и пугающее чувство, но оно означало, что мой план сработал. Я распахнула глаза. Канцлер по-прежнему стоял передо мной с мечом в руках.

— А ты упрямая, никак не хочешь смириться с тем, что теперь твой дар бесполезен, — усмехнулся Гоушен. Я не стала с ним спорить. Сейчас мне было важно, чтобы он ни о чём не догадался. А ещё я должна была заставить его раскрыть свои намерения. Тогда господин Шэнли услышит всё из первых уст.

— У вас тоже ничего не выйдет, — заявила я, — императора хорошо охраняют. Вы не сможете подобраться к нему!

Гоушен оскалился. Очевидно, его злили мои попытки спорить.

— Неужели? И где же были его верные стражники, когда я помог лазутчику из королевства Чу проникнуть в Пурпурный дворец? А когда я призвал Нуэ? — перечислял канцлер, — я сумел перехитрить их раньше, смогу сделать это снова. Тем более, я уже нашёл способ, как незаметно свести мальчишку в могилу!

Гоушен нарочно так называл Цзиньлуна, чтобы меня позлить.

— Вам это с рук не сойдёт! — воскликнула я.

— Святая простота! — прошипел канцлер, — думаешь, я заранее не просчитал все варианты? Да за кого ты меня принимаешь⁈ Я умнейший человек в царстве Ся, и с лёгкостью могу рассчитать дозу яда, чтобы смерть твоего возлюбленного не выглядела подозрительно. — В его голосе слышалась непоколебимая уверенность в своём успехе. — Поверь мне, все решат, что мальчишка умер от полученных ран, никому и в голову не придёт версия об отравлении. А даже если подозрение возникнет, на меня никто точно не подумает.

Вот он и выдал себя! Господин Шэнли всё слышал, и теперь канцлеру ни за что не избежать расплаты. Спектакль можно было заканчивать, но у меня остался ещё один вопрос.

— Почему вы так ненавидите императора? Что он вам сделал? — спросила я. Мне никак не удавалось понять причину такой ненависти, тем более речь шла о Цзиньлуне. Он был мудрым и великодушным правителем, я не верила, что он мог настолько сильно обидеть кого-то, чтобы заслужить смерть.

Услышав мой вопрос, Гоушен скривился. Огонь гнева в его глазах вспыхнул сильнее.

— Хочешь знать почему⁈ — почти крикнул он, — тебе, приехавшей из мира варваров, этого не понять. В вашем королевстве дикарей власть передаётся от отца к сыну, даже если наследник — никчёмный дурак, а в царстве Ся до этой поры поступали по справедливости. Император передавал трон самому достойному, кем бы он ни был, пусть даже и обычным крестьянином. — Канцлер всё больше распалялся, видимо, я наступила ему на больную мозоль. — Покойный повелитель должен был следовать традиции и передать трон мне, ведь только я был достоин такой чести. Но вместо этого он притащил во дворец своего глупого мальчишку и отдал корону ему! Я столько лет верно служил повелителю, заботился о благе царства Ся, а он меня предал! — От злости у Гоушена вздулись вены на шее. — Но я не тот человек, который забывает обиды. Сразу после смерти повелителя я решил,