Мой chico - Яна Ланская

Элен же в красивом белом платье. Тоже мини и как бы всё из бахромы, в стиле латино. Абсолютно венесуэльский наряд, но такой роскошный. Золотые босоножки, какой-то невероятно красивый клатч в форме ракушки. Глаз не отвести!

Мы приезжаем на Эль Яке, нас там должен ждать катер. Паркуем машину в ближайшем отеле, Вадим договорился. Проходим к причалу – лодки нет. Лодочник оставил на телефон, я даю Вадиму позвонить, а тот ему только и твердит : «Tarde! Tarde!» Венесуэльцы…

Какое тарде? Солнце сядет! Нам закат нужен. Мы с Вадимом злые невозможно. Он кричит, что на этом острове нихератос неработас. Все ржут и негатив сразу испаряется.

Решаем ехать в ресторан в спа-отеле и у меня в этот момент разряжается телефон. Я просто забыла его со всей этой суетой зарядить.

– Всё, заканчивайте суету наводить. Мы едем к Фернандо! Там весело, здорово, вкусно! – безапелляционно заявляет Элен.

– Уверена?

Даша немного переживает , она не знает, что Фернандо в Аргентине. Мало ли как он себя поведёт, а они с мужьями.

– Конечно, уверена! Там такие танцы будут!

Я аккуратно шепчу Даше, что всё хорошо, беспокоиться не о чем.

Мы приезжаем в его ресторан, нас встречает управляющий, который естественно нас помнит. Спрашивает где мы хотим сесть, мы слишком нарядные для веранды, поэтому просим посадить нас в зале.

Он проводит нас в зал, где мы ещё не были, там интимно, уединённо , большой стол и нам никто не помешает. Они даже откуда-то приносят красивые свежие цветы и украшают стол.

Мы уже немного знакомы с кухней, поэтому берём севиче из дорадо, тунца и осьминога на всех. Заказываем салаты, лангустинов, лобстеров, осьминогов, устриц. И много-много шампанского. Все довольны, потому что ресторан действительно хороший, а обслуживают нас как самых дорогих гостей Фернандо.

Из зала доносится живая музыка, там сидит пианист, Элен хвалит его способности, рассказывает нам , что за произведения звучат. Все ей читают очень тёплые тосты. Она настоящая всеобщая любимица.

Я подошла к знакомуму официанту, который включал мне музыку и попросила в конце вынести торт со свечами-фонтанами. И пожаловалась, что у меня сел телефон, а я бы хотела включить свою песню, когда будут выносить. Он любезно дал мне свой телефон, чтобы я её нашла на платформе и он включит при поздравлении. Естественно это Аллегрова «С днем рождения» , а не «Happy birthday». Это же будет намного круче в Венесуэле, Элен будет в восторге!

Когда мы допили четвёртую или пятую бутылку шампанского , солнце окончательно село, свет в ресторане приглушили и к пианисту присоединилась певица. У неё очень чувственный голос с хрипотцой и она исполняет какие-то безумно красивые испанские песни.

Вадим приглашает Элен на танец. Мы с Дашей переглядываемся и решаем быстро улизнуть и покурить на террасе. Это замечают мужчины и тоже к нам присоединяются. Пусть пока потанцуют.

Я их всех веду на ту красивую террасу, где мы впервые поцеловались с Родриго. Там как раз и видно зал, где рояль с певицей , и спокойно покурить можно. Она начинает петь следующую песню, какую-то ещё более чувственную, а я счастливая до невозможности, утопаю в своих самых сладких воспоминаниях на этой террасе. Думаю о том, что казалось бы совсем недавно мы тут целовались под луной, а вроде это было очень давно, ведь у нас теперь столько незабываемых моментов.

Иду, шикарная и красивая по ресторану, пританцовываю, выхожу на террасу, мы все смеёмся, улыбаемся.Я вижу, как меня провожают взглядами весь ресторан. Я действительно очень эффектная сегодня.

Занимаем место у выхода на пляж , я осматриваюсь и замечаю Родриго с женщиной. Взрослой женщиной. Даже пожилой женщиной. Они сидят в обнимку, воркуют и она ему что-то шепчет на ухо. А потом целует его в шею. Он её держит за руку. А вторая её рука на его паху. Он поднимает глаза и наши взгляды встречаются…

За деньги да

Я понимаю, что это не его мама, его мама моложе. Это не его бабушка. Не просто знакомая. У них отношения мужчины и женщины.

В голове стучат слова Алана , когда он мне рассказывал про Бразилию : «Самое угарное в Рио наблюдать как местные чуваки ошиваются за взрослыми богатыми европейками и американками. А те водят их по бутикам. Некоторые берут их в мужья, прикинь?»

И меня осеняет, что эта красивая пожилая женщина – его «папик». Она вся с ног до головы в Chanel. Её уши украшают гигантские бриллиантовые пусеты, а её руки обрамляют бриллиантовые змеи Bulgari. Но самое главное это её мерзкий взгляд на него. Взгляд старой сальной похотливой бабки. А его взгляд на неё – раболепный.

Мои идеальные отношения оказались лишь карибским миражом…

У меня скручиваются внутренности, я чувствую, как к горлу подходит рвота, резко разворачиваюсь и бегу через весь ресторан на выход. Сбегаю со ступенек, не могу сдерживать позыв, у меня подворачивается ступня и я лечу с тех самых высоких шпилек по лестнице на брусчатку.

И меня вырывает. Представляю какой у меня жалкий вид…

И меня не просто рвёт, меня рвёт фонтаном. Тело содрогается. Я стою на карачках, мне уже плевать, как я выгляжу. Я хочу освободиться. Через рвоту, как будто выходит вся та мерзость, которую я осознала.

Чувствую, что кто-то убирает от лица мои волосы. Слышу как будто откуда-то издалека ласковый голос сестры. А рвота не проходит, у меня уже болит весь пищевод, ещё раз и ещё. Последний позыв и это вроде прекращается.

Моё тело сотрясается от судорог. Зуб на зуб не попадает. Во рту вкус желчи.

– Тонечка, я тебе воды принесла. Только не пей её, прополощи рот и всё.

Я делаю то, что говорит сестра.

– Спасибо, Эллечка. Мне лучше.

– Родная моя, прости меня, пожалуйста.

– За что? Ты чего?

– За то что не уберегла тебя. Я тебя так люблю, мне очень жаль, очень. Фернандо говорил, чтобы я тебе не дала влюбиться. Что он разобьёт тебе сердце. Он это говорил серьёзно, а я отнеслась поверхностно.

Слушаю её и у меня душа разрывается. Вчера же нам счастья желал…

– Эля, ты не виновата. И я не виновата. Только он.

– Но я же взрослая, опытная. Я должна была тебя защитить.

– Эля, не надо. Прости что испортила тебе день рождения!

– Детонька, ты что. Моя девочка, моя красавица. Гладит меня, обнимает.

Я начинаю плакать, даже стонать у неё на плече.

Приходит Даша, садится с