Убийство Короля Нага - Джессика М. Батлер

— Я могу сделать это, — сказала она. Слезы навернулись ей на глаза. — Да. Я могу — я сделаю с этим все, что в моих силах.

— И второе — позаботься вот о нем. — Гао указала на Тенгрия. — Сегодня вечером его должны посадить на цепь. Прямо как меня…

— Гао… — Тенгрий вздрогнул, выражение его лица потемнело.

Гао подняла щупальце и решительно покачала головой.

— Нет. Она предложила помощь. Это может быть унизительно, но это сэкономит нам время. И ваше займет больше всего времени. Особенно учитывая, что ваши нынешние апартаменты находятся так далеко. Ядета и Гомал устали. При условии, что вы оставишь ее при себе, а не отправишь в темницу. — Она бросила на него понимающий взгляд. — Нет, пусть гостья поможет, если хочет. Это позволит ей дольше сохранять рассудок.

Рея провела пальцами по руке Тенгрия. Хотя он и не отстранился, но вздрогнул, и его взгляд сразу же упал на нее.

— Я хочу помочь, — сказала она.

Морщины на его лбу стали глубже, но затем он кивнул.

Позади них раздались мягкие шаги.

— Ваше Величество, — раздался задыхающийся голос.

Она обернулась вместе с Тенгрием и вздрогнула, увидев то, что казалось молодым человеком-белкой. Он так боялся белок, что превратился в одну из них? Хотя зубы у него действительно были устрашающие. Его свободная туника и темные брюки были запачканы кровью.

— Что? — Тенгрий нахмурился. — Говори.

— Еще двое сломались. Им нужна твоя помощь. По ту сторону колодца забвения.

Гао положила щупальце себе на макушку, выругавшись себе под нос.

— Тогда оставь Авдаума здесь. Я присмотрю за ней. Мы оба знаем, что там, внизу, для нее было бы небезопасно.

Тенгрий оглянулся на Рею.

— Я вернусь.

— Все в порядке. Со мной и здесь все будет в порядке. Оставайся… оставайся в безопасности. — Она обхватила себя руками. Она действительно так говорила? Она чуть не рассмеялась над тем, насколько нелепо это было. Но это убедило его, и он ушел с человеком-белкой.

В его отсутствие в большой комнате повисла тяжесть. Гао наблюдала за ней. Ее кожу покалывало от дискомфорта. Тишина была невыносимой.

— Он кажется хорошим мужчиной, — сказала Рея.

— Один из самых лучших, — ответила Гао. — Возможно, слишком идеалистичный для такого времени и места, как это, но, тем не менее, хороший человек. Он заслуживает того, что случилось с этим местом, не больше, чем все мы, но это все же может лишить его того, что он ценит больше всего.

— Ты думаешь, это убьет его?

Гао мрачно усмехнулась.

— О, смерть — это не то, чего он боится. На самом деле это не то, чего боится большинство из нас. Это разлука. Изоляция. Безумие и потеря. Смерть — лишь часть этого. Зная, что после всех этих лет ничто из того, что мы делали, не имело значения. Что, хотя мы сражались несколько месяцев подряд, потери были именно такими. И все потому, что мир сошел с ума.

Это было ужасно. И она не могла остановить это. Но, возможно… В ее голове возникла идея.

— У тебя есть лишняя ручка, чернила и бумага? — спросила Рея, ерзая.

— Этого у нас более чем достаточно, — сказала Гао.

— Я буду слушать истории и сделаю все возможное, чтобы запомнить, но я также могу — я могу попытаться нарисовать портреты тех, кто ушел из жизни или был изменен. Ты можешь описать их или рассказать мне о них.

Гао поджала тонкие губы, затем кивнула.

— Да, это было бы полезно. — Она пододвинула к себе потрескавшийся стул и жестом указала ей. — Садись. Слушай и рисуй. Мы будем делать это в перерывах между заданиями.

20. Погибель

Меньше всего Тенгрий хотел услышать, что еще двое сломлены. Он поспешил прочь вместе с Муру. Муру с трудом поспевал за ним.

— Где это случилось? — спросил Тенгрий.

— В Подземелье G. Прямо у входа. Это Ибан и Далго.

Креспа. Ибан был заперт в форме человека-волка с неровными руками и когтями, такими зазубренными, что он часто резался. А Далго превратился в кислотного кусаку. Если они не уничтожат друг друга, то могут сами всех убить.

— Мы поймали их в ловушку, но с учетом того, что Далго вырабатывает яд, долго это не продлится, — продолжал Муру.

Нет, не продолжится.

Тенгрий ускорил шаг. Достигнув лестницы, он практически соскользнул по ней, даже не высунув руку, чтобы замедлить шаг, упираясь в стену. Даже с такого расстояния из подземелья доносились вопли и крики. Металл стонал и лязгал.

Когда он приблизился к зарешеченным дверям, стражник открыл их, а затем вернулся к своим обязанностям. Тенгрий взял из оружейного шкафчика трезубец и продолжил путь по скользкой каменной дорожке. Дополнительные подземелья пришлось вырезать как можно быстрее, чтобы приютить тех, кто сошел с ума, прежде чем они успеют причинить вред кому-либо еще.

Промозглый холодный воздух витал вокруг него, неся с собой запахи крови, желчи, адреналина и пота, а также ужасный укус кислоты Далго. Факелы мерцали, тени тянулись и ползли по стене.

Неземной вопль разорвал воздух. Он внутренне скривился. Далго. Муру вздрогнул и попятился, пока Тенгрий шел к последней двери.

Элтко стоял у укрепленной двери в сопровождении трех охранников. Последний барьер перед Подземельем G.

— Они не совсем сотрудничают, но пытались атаковать в унисон, — сказал он. Его зеленые глаза сузились. — Иногда они узнают дверь и атакуют ее. В других случаях они атакуют стены. В любом случае они сбегут, а Далго, по крайней мере, нельзя допустить, чтобы так продолжалось. Куда бы мы его ни поместили, он все равно выберется.

Престарелый кузнец, превратившийся в кислотного кусаку, несомненно, стал тяжелым ударом для их общества. Его любили, он был одним из самых мягких основателей. В результате пульсации Разлома он лишился возможности пользоваться руками. Теперь, когда он лишился разума, он был опаснее почти всех в этом подземелье.

Сквозь прорези в двери Тенгрий разглядел, как Далго грызет камни и прутья. Его лицо больше не имело никакого сходства с тем, кем он был раньше. Глаза скрылись в глубоких слоях кожи, а челюсти стали толстыми и квадратными, с огромными клыками. Его руки больше походили на копыта, заостренные и крепкие, но бесполезные для большинства задач, которые обычно ставит перед собой человек. Сконцентрировавшись на переключении, он смог вернуть себе зрение, а также руки и пальцы. Но, судя по его виду, это тоже было утрачено.

Ибан, молодой портной, был почти неузнаваем, раскачиваясь взад-вперед в