Отдам дракона в хорошие руки! - Марина Ефиминюк

Тонко чувствующий мужчина прочувствовал размер проблемы и замер, разглядывая томик с таким лицом, словно ему всучили брачный браслет. Я дернула глазом, понимая, что беднягу случайно или нарочно втягивают в круговорот обмена дарами, и ничем хорошим для холостого дракона аттракцион щедрости не закончится. Сам не просечет, как окажется окольцованным.

— Какое коварство, — пробормотал он, когда закрылись ворота и загудел портал. — Что безопасного мне отправить ей в ответ?

— Мазь от растяжений, — фыркнула я.

Мы переместились в величественный зал драконьего дворца. Тускло светились стены, эхо подхватывало любые шорохи. Судорожный вздох придавленного портальным переходом художника тоже красиво вознесся к потолку.

Широкие, высокие двери торжественно отворились, и вошел Эсхард. Он выглядел великолепно в дорогой одежде, с аккуратно подстриженной бородой, блестящими медными волосами, полностью готовый ко второму свиданию. И замер, окинув нас задумчивым взглядом.

Данри окружали служанки, художник висел на Илайсе, у меня в руках истерично тряслась переноска, а вокруг лежал кое-как пристроенный багаж. В возникшей тишине вдруг раздался громкий щелчок, и крышка одного сундука резко открылась, явив миру разноцветные женские наряды.

— Все настолько соскучились по Хайдесу? — тактично уточнил владыка.

— Нас попросили на выход, — честно призналась я. — С вещами и бестиями.

— По какой причине? — спросил он, останавливая взгляд на своем приближенном, а тот вообще был ни при чем.

— Частые приезды кейрима в академию, — с насмешкой ответила я.

Илайс тихо фыркнул, художник охнул, Данри вздохнула. Пересмешник повторил за ними каждый звук и еще неразборчиво крякнул. По всей видимости, от себя.

— Добро пожаловать во дворец, — развел Эсхард руками.

Заселение прошло суматошно. Горничные едва не попадали в обморок при виде расцарапанной щеки, словно не досчитались у меня руки или ноги. Предложила бы им нюхательные соли, но дежурной баночки не завела. Обморокам я не была подвержена — не люблю пропускать все самое интересное, когда вокруг кипят страсти и жизнь бурлит, как на магическом пламени.

Пока девушки охали и страдали, занесли мои сундуки. Комната для переодеваний выглядела голой, с плечиков уныло свисало розовое бальное безобразие, отстиранное в прачечной от завядших цветов. В уголке притулился синий наряд.

Напрасно я вернула домой сундук с одеждой сестры! Не зря маменька отправила, как чувствовала, что в дочери проснется непреодолимое желание принарядиться для вечера с привлекательным мужчиной. Придется действовать по уже отработанной схеме и отправить горничных в волшебную гладильную, способную превратить мою неказистую одежду в женственные наряды.

— Девушки, — откашлявшись, обратилась я к горничным, — если вы отнесете отпарить бальное платье, есть ли шанс, что мне вернут что-нибудь изящное, шелковое и… менее розовое?

— С вышивкой? — любезно поинтересовалась Иридия.

— Какого цвета? — деловито уточнила Лавиния.

— А я выбрать, что ли, могу? — удивилась я.

Горничные переглянулись и вдруг так счастливо друг другу заулыбались, словно только и ждали, чтобы ради хозяйки обокрасть какую-нибудь благородную драконистую гостью.

— Перед вашим приездом владыка приказал подготовить красивые платья, — пояснила Лавиния. — Как уж мы старались!

— А вы все время в мужских штанах, — укорила Иридия.

— Другими словами, синее платье… — Я указала пальцем на праздничный наряд.

— Сшито по вашим меркам, — согласились девушки.

Полагаю, что спрашивать, откуда у властителя взялись мои мерки, было бессмысленно. Все равно не скажет. Этот мужчина знал обо мне фактически все. Возможно, даже то, что я сама напрочь забыла.

— Нести платья? — поинтересовались горничные.

Сдаваясь, я махнула рукой. Буду считать, что одежду обменяли на самые дорогие в мире соленые патиссоны. Но когда я вышла из ванной, стало ясно, что ни одни патиссоны, если они не закатаны в банки из голубого хрусталя с золотой каемкой, не стоят объемного сундука с одеждой.

— Похоже, я недооценила щедрость вашего кейрима, — задумчиво протянула я, понимая, что сразу после приезда этот сундук заставил бы меня зажать под мышкой непромокаемые сапоги из кожи питоновой бестии и без оглядки сбежать обратно в Родолесс.

— Щедрость нашего кейрима не знает границ! — воскликнула Иридия.

— И здравого смысла, — добавила я, и девушки как будто обиделись за владыку. — А если бы ему дали неправильные мерки? Что тогда делать с этим барахлом?

— Отдать на перешивку? — ответила Лавиния.

— Логично, — пришлось согласиться мне с практичным подходом.

На встречу с властителем я шла взволнованная, втайне желая его удивить. Эсхард ждал меня на балконе. Заложив руки за спину, он смотрел на озаренный ночными огнями город, в густой горной темноте похожий на расшитый золотыми узорами ковер.

— Эсхард, — позвала я.

Он обернулся. Я знала, что царапины на щеке выглядят отвратительно, синяк, перетекший на шею, тоже не красит, но в глазах Эсхарда вспыхнуло восхищение. У меня засосало под ложечкой. Всегда считала себя симпатичной девушкой, но по-настоящему красивой почувствовала только сейчас, под пронзительным взглядом владыки Хайдеса.

— Ты потрясающе выглядишь, — проговорил он низким, завораживающим голосом.

— Это платье подарил мне ты, — улыбнулась я, невольно огладив мягкую ткань с тончайшей вышивкой. — У тебя отличный вкус.

— Почему мне кажется, что сейчас ты ругаешься? — уточнил он.

— Тебе не кажется, — кивнула я. — И какой у нас сегодня план, владыка Нордвей?

Честно говоря, такого я не ожидала. Да никто бы не ожидал! Мы с Эсхардом поднялись к нему в башню. Слуга нас встретил со словами:

— Мой кейрим, лекари собрались.

— Какие лекари? — сдавленным шепотом потребовала я объясниться и замерла на пороге, обнаружив в полукруглой комнате троих мужчин. Они синхронно обернулись и отвесили поклоны.

— Ты боролась с черным демоном, — переходя на родолесский язык, тихо напомнил Эсхард.

— И со мной полный порядок, — процедила я. — Меня уже осматривал лекарь!

— Хочу услышать второе мнение, — невозмутимо отозвался он, мягко, но настойчиво подталкивая меня в спину.

— Их здесь трое! — пробормотала я.

— Три вторых мнения, — заключил Эсхард и громко поприветствовал приглашенных эскулапов: — Простите, уважаемые рейнины, госпожа Егорьева только вернулась во дворец.

В общем, я наряжалась, причесывалась и в принципе прихорашивалась, чтобы пройти медицинский