Надеюсь и люблю - Светлана Талан

Мы с Палычем заехали ко мне на квартиру. Она долго не проветривалась, и в комнате стоял затхлый запах. Я открыла балконную дверь и предложила Палычу пройтись со мной пешком в ближайший магазин. Не знаю почему, но мне очень хотелось увидеть на рабочем месте белокурую Надю. В тоже время я ужасно боялась с ней заговорить. «Может, мне просто стыдно?» — спросила я себя.

Я бродила по магазину, складывая продукты в корзину, которую мне заботливо подставлял Палыч. Сначала я не заметил Надю, ведь в магазине было довольно много людей. Потом я почувствовала на себе чей-то пристальный взгляд. Повернувшись, я увидела, что на меня смотрит Надя. Все те же добрые голубые глаза, растерянный взгляд, спрашивающий: «Что же ты так?» Я хотела этой встречи, но внезапно испугалась, отвела взгляд и, резко повернувшись направилась к кассе.

— Мадам, позвольте вам напомнить, что вы хотели купить фарш, — услышала я за спиной голос Палыча.

— Я передумала, — ответила я, не поворачиваясь…

— Палыч, как чувствует себя ваша жена? — спросила я, торопливо покидая магазин и чувствуя себя преступницей.

— По-прежнему, — грустно ответил он.

— Ее состояние не улучшилось?

— Нет. Она до сих пор винит себя в смерти ребенка.

— Может, ей было бы лучше рядом с вами?

— Надеюсь, что когда-нибудь мы будем вместе.

— Когда?

— Когда я уйду на пенсию.

— А когда вы собираетесь это сделать?

— Когда отпустит Владимир Олегович, — то ли пошутил, то ли всерьез ответил Палыч.

— И чем вы тогда будете заниматься?

— Мы с женой всегда мечтали о маленьком домике в тихой деревне. Чтобы там был чистый, прозрачный воздух, рядом была река, а по утрам стояли густые туманы.

— Это прекрасно!

— Еще мы хотим, чтобы возле дома был сад. Знаете, Катя, — Палыч впервые отвлекся и назвал меня по имени, — не молодой сад, а старый, с большими деревьями. Чтобы обязательно были яблони с огромными кронами. Чтобы вечером можно было вывезти жену в сад и услышать не гул машин, а стрекотание кузнечиков в траве и глухой стук падающих на землю спелых яблок. Хочется, чтобы пахло цветами, медом, грушами. Я устал, Катя, очень устал от этой жизни.

— Вам надо совершить задуманное как можно быстрее.

— Скоро. Скоро я так и сделаю.

— А почему вы сказали «вывезти» жену, а не «вывести»?

— Она в инвалидной коляске.

— …

Мне стало искренне жаль доброго Палыча и стыдно оттого, что я, прожив рядом с ним целый год, до сих пор не знала его имени. Да и отчество звучало как-то неправильно — Палыч. Наверное, он все-таки Павлович.

— А как ваше полное имя? — спросила я.

— Николай Павлович, можно по-старому, Палыч, — улыбнулся он. — Я уже привык и не обижаюсь. Палыч, так Палыч.

— Хорошо, Палыч, — улыбнулась я ему. — Скажите, а почему Крюк так уверенно себя чувствует? Кто за ним стоит?

— Потому и уверенно, что его «крышует» столица. А так его давно бы съел Хамид Равшанович. Не знаю точно, кто ему помогает, но мне известно его имя — Степан Васильевич.

— А кто он, не знаете?

— Нет, мадам, — ответил Палыч по старой привычке.

Остальные летние месяцы я посвятила важному для меня занятию. И в конце кондов достигла неплохого результата. Володя очень полюбил, лежа в ванне, слушать, как я читаю ему книги. Однажды я сказала, что в ванной плохое освещение и мне трудно разбирать мелкий шрифт.

— Может, тебе стоит показаться окулисту? — спросил муж.

— Да нет. Просто надо поставить здесь маленькую тумбочку и установить на ней светильник, — предложила я. — Розетка тут есть… К тому же в тумбочке я буду хранить свои кремы.

С замиранием сердца я ждала его ответа.

— Хорошо, делай, как знаешь.

Володя дал «добро», и мое сердце запрыгало от радости.

«Сработало!» — ликовала моя душа. — Значит, мой план скоро осуществится!»

На следующий день мы с Палычем притащили тумбочку и, главное, светильник. Мы поставили его на тумбочку рядом с ванной.

* * *

Незаметно пролетело лето, и временное затишье, наступившее после визита к врачу-гинекологу, однажды закончилось.

— Тебе надо сходить к гинекологу, — как-то дал очередное указание Володя.

— Хорошо. Я съезжу к нему завтра, — ответила я.

— Ты поедешь к моему знакомому врачу, — сказал мой муж. — Ошибкой было посылать тебя к первому попавшемуся неучу.

— Почему же к неучу? Он — врач высшей категории, — сказала я.

— Знаю я эти категории, купленные за деньги.

— Как скажешь, — нехотя согласилась я.

Володя лично повез меня к врачу. Мне некуда было деваться, и я положилась на удачу. Мой муж сам зашел в кабинет, о чем-то поговорил с доктором и вышел.

— Заходи, — сказал мне Володя, кивая в сторону кабинета.

Я сдала всевозможные анализы; за результатами надо было зайти через неделю. Я доложила об этом мужу.

— Я сам узнаю результаты у врача, — произнес он привычным тоном, не терпящим возражений.

— Как скажешь, — ответила я.

Целую неделю я не находила себе места, чувствуя приближающуюся бурю, как чувствуют ее некоторые животные. Я боролась с паникой: мне хотелось бросить все и бежать на край света, забыв об этом доме как о страшном сне. Но здравый смысл и упрямство не позволяли свернуть с пути почти у финиша.

Моя нервозность передавалась моему неуравновешенному мужу, и эта неделя стала для меня кромешным адом. Порой мне хотелось вытащить из тумбочки свой пистолет и всадить в жирное тело Володи все имеющиеся пули.

Шли уже девятые сутки с тех пор, как я сдала анализы, а мой муж ничего не говорил, и это меня тяготило и еще больше раздражало.

Пауза затянулась, и я почувствовала, что надо мной нависла угроза. Не знаю почему, но ощущение приближающейся грозы было так ощутимо, что мне стало тяжело дышать. Воздух в доме казался спертым, тяжелым. Чтобы как-то успокоиться, я долго гуляла с Диком у озера, но и пес не носился как обычно, а был тихим и каким-то подавленным.

Вернувшись в дом, я чуть не столкнулась лоб в лоб с быстро выходившей из дому Верой Ивановной.

— Куда это она побежала? — спросила я мужа.

— Ты говоришь о нашей домработнице? — спросил он, прекрасно зная, кого я имею в виду, как и то, что я ее недолюбливаю. — Она приболела и взяла отгулы.

— А где Палыч?

— Скоро