Коварный супруг - Катарина Маура

У меня перехватывает дыхание, когда он вводит еще немного, его большой палец ласкает мой клитор так, что это должно быть преступно. Его движения медленны, но целенаправленны, его глаза вбирают каждое изменение в моем выражении, в то время как он снова медленно наращивает мой оргазм, его бедра слегка покачиваются вперед-назад — как раз достаточно, чтобы медленно продвигаться дальше в меня.

— Я... я так близко, — хнычу я.

Он усмехается, его прикосновения становятся грубее.

— Тогда кончи для меня, моя прекрасная жена. Дай мне услышать тебя.

Мой позвоночник выгибается дугой, когда оргазм, еще более сильный, чем предыдущий, прокатывается через меня, а его имя звучит на моих губах.

— Хорошая девочка, — шепчет он, выглядя довольным и гордым. — Ты можешь быть такой хорошей девочкой, когда захочешь.

Он почти полностью выходит из меня, а затем входит наполовину, и я стону, откинув голову назад, а мои мышцы напрягаются вокруг него. Это слишком сильно, слишком глубоко.

— Ксав, — умоляю я. — Я не могу.

— Можешь, — обещает он, возвращая большой палец на мой клитор. — Ты можешь взять всего меня, детка. Ты создана для меня, Сиерра.

Я тянусь к нему, моя рука обхватывает его шею, и я притягиваю его ближе, нуждаясь в его губах на своих. Он дает мне то, что я хочу, медленно целует меня, продолжая неглубоко входить в меня, вытаскивая почти до конца, прежде чем войти в меня, каждый раз погружаясь в меня чуть глубже.

— Ты делаешь это так хорошо, — обещает он, его слова — тихий шепот между поцелуями. — Уже почти, детка.

Его лоб опускается на мой, когда он отстраняется и входит в меня до конца.

— Блять. Сиерра, — стонет он в бреду. То, как он произносит мое имя, делает дискомфорт терпимым, и я крепко обнимаю его, мои руки блуждают по его спине.

Он прижимается носом к моему, раз, два.

— Ты в порядке? — спрашивает он, его тон наполнен нежностью.

— Да, — шепчу я. Я думала, что он начнет двигаться мгновенно, и он даже не представляет, как я благодарна ему за то, что он дает мне несколько мгновений, чтобы привыкнуть к ощущению его внутри меня. Я никогда не чувствовала себя такой растянутой, и это не больно, но и не так приятно, как всегда описывается в моих романтических романах.

Ксавьер опирается на свое предплечье, его глаза смотрят в мои, когда он тянется между нами и прижимает свои пальцы к моему клитору.

— Можешь дать мне еще один, детка? Просто сосредоточься на моих пальцах.

— Я не могу, — бормочу я, чувствуя себя настолько чувствительной, что едва могу это выдержать.

— Можешь, — говорит он, зажав мой клитор между двумя пальцами и нежно поглаживая взад-вперед. Непрямые прикосновения приводят меня в бешенство, и он ухмыляется, когда я начинаю покачивать бедрами, наслаждаясь тем, как он чувствуется внутри меня. Каждое мое движение только усиливает мое желание, и то, как Ксавьер наблюдает за мной, не помогает. Он смотрит на меня так, будто я самое сексуальное, что он когда-либо видел, будто не существует ничего, кроме меня и его.

— Вот так, — шепчет он, когда я начинаю бессвязно стонать, и его взгляд разгорается. — Это моя девочка.

— Ксавьер, — стону я, ошеломленная тем, что он заставил меня почувствовать. Я не могу мыслить здраво, мои мысли затуманены желанием, его желанием.

— Кончи для меня, детка, — требует он. — Кончи для своего мужа, Сиерра.

Он толкает меня к краю, и в тот момент, когда я кончаю, он отступает почти на всю длину, прежде чем снова полностью войти в меня. На этот раз мне не больно, и он усмехается, когда я стону, обхватив его бедра ногами.

— Тебе нравится, да?

Я запускаю руку в его волосы, и между нашими лицами остается всего лишь дюйм, когда он начинает входить в меня глубокими и медленными толчками.

— Твоя очередь, — говорю я ему, мой голос густ от вожделения. — Я хочу увидеть, как ты кончишь для меня.

Он хрипит, его глаза ненадолго закрываются.

— Ты будешь моей смертью, Сиерра Кингстон.

Глава 38

Сиерра

— В последнее время ты подозрительно молчалива в отношении Ксавьера, — говорит Рейвен, когда я надеваю сетку для волос перед нашей сменой в столовой, которую основала бабушка.

Я не могу не покраснеть, и Рейвен тут же начинает хихикать.

— Расскажи мне все, — требует она, когда мы начинаем готовить ингредиенты. Я бросаю взгляд на бабушку, которая радостно болтает с несколькими людьми из ее благотворительной организации, и мое сердце теплеет при виде ее. Похоже, у нее все в порядке, несмотря ни на что.

— Рассказывать особо нечего, — вру я, когда Рейвен стукается своим плечом о мое.

— Точно, — говорит она, ее тон дразнящий. — Это определенно объясняет шелковый шарф, который ты носишь, несмотря на то что сегодня так жарко.

— Отлично. — Не знаю, зачем я вообще пыталась что-то скрыть от Рейвен. — Последние пару недель были... неожиданными.

— Это хорошо или плохо? — спрашивает она, начиная нарезать овощи, которые я чищу.

— Я не знаю, — признаюсь я, мой тон наполнен неуверенностью. — Мы переспали после ссоры, и с тех пор почти каждую ночь спим вместе. То, как он обращается со мной в постели, просто нереально, но кроме этого? Как будто ничего не изменилось.

Я не рассказала ей о том, как он отдалился от меня после того, как пришел домой с кровью на одежде, и не могу, пока не узнаю причину. Сейчас все гораздо лучше, и он не уходит из дома с тех пор, как мы впервые переспали, но все равно кажется, что между нами стоит невидимая стена, и я не знаю, как ее преодолеть. Я начинаю бояться, что он никогда не впустит меня.

— Я не чувствую, что узнаю его лучше, а когда я пытаюсь расспросить о его детстве, он словно замыкается и уходит от ответов. Как будто единственное, что ему нужно,