Развод с ректором. Попаданка в жену дракона - Екатерина Гераскина

Аданат был с нами. Собран и вооружен.

Дарклэй посмотрел на меня. Темнота скрывала наш отряд. Муж обнял меня и оставил поцелуй на виске.

Штурм начался. Все заняли выбранные позиции. Мы с частью отряда вошли в особняк.  Муж был моим щитом.

Первый Хаосит вылетел из тени, чёрная магия рванулась к нам, но Дарклэй поставил огненный щит, Каэлис поймал хаосита в захват и опустил того на колени.

— Рита! — крикнул Дарклэй.

Я уже была рядом. Моя магия вырвалась наружу. Я положила руки на грудь заражённого — и в тот же миг из его тела хлынула черная гадость. Тот рухнул и потерял сознание.

— Один очищен! — крикнула я, переходя к следующему, которого уже поймали на выходе из особняка и который пытался сбежать.

А потом всё завертелось так, что не было времени даже перевести дыхание.

Мужчины страховали меня слаженно.

Но все равно было страшно!

Особняк стал мясорубкой.

Хаоситы были повсюду. И многие из них не стали прятаться — они встретили нас лицом к лицу с клинками, а кто-то потерял свой человеческий облик и оскалился, как зверь, загнанный в угол.

С каждой минутой бой становился всё ожесточённее.

Мужчины сражались плечом к плечу. Аданат, Дарклэй и Каэлис — все были здесь. Они обездвиживали хаоситов, мне хватало лишь пары касаний, чтобы очистить их тела. Одержимые быстро поняли, что я была угрозой.

Я видела, как Каэлис получил удар в бок — короткий вскрик, кровь, но он не отступил. Дарклэй подхватил его, отвёл удар, и в следующую секунду вырубил его эфесом клинка.  И снова нападение хаоситов.  Пальцы Дарклэя были окровавлены, лицо в порезах, но он даже не отшатнулся — лишь стал яростнее, злее.

— Назад! — рявкнул он, вставая между мной и новым нападавшим.

Хаоситы хотели убить меня. Я для них была как маячок. Они стали яростнее нападать. Поняли, что мы пришли очистить их, а не убивать. А вот Одержимые не щадили никого, раня наших воинов.

— Они поняли, что ты можешь их остановить, — прорычал Каэлис, тяжело дыша. — В тебя не просто так целятся. Они боятся.

С каждой секундой становилось всё яснее — в особняке оказалось куда больше народу, чем ожидалось. И не все из них были хаоситы. Кто-то кричал, звал о помощи. Кто-то бросал оружие. Кто-то пытался вырваться, ища выхода.

— Здесь есть и невинные, — сказала я, сжимая кулаки. — Видимо, они собирались их заразить!

Но пока — нужно было выжить.

Когда последний из хаоситов рухнул, обездвиженный и очищенный, мы вышли на улицу.

На каменной площадке перед особняком уже выстроились два отряда: один — под командованием главы Тайной канцелярии, другой — под началом Аданата. Перед ними, в две ровные линии, стояли около пятнадцати Одержимых. Связанные, обезвреженные. И всё равно я чувствовала, как внутри них шевелится хаос. Трепещет. Шипит. Понимает, что остались считанные секунды.

— Он среди них, — сказал тихо Каэлис, подходя сзади. — Первый Всадник. И тот самый адепт, что помог покинуть круг.

Я взглянула на мужчин в цепях. Их глаза были пусты, черны, как бездна.

— Отойдите, — только и сказала я.

Аданат молча кивнул, давая знак своим. Тишина сгустилась.

Я подошла к первому. Затем ко второму. Коснулась. Изгнала.

Шла по ряду — один за другим.

Хаоситы вырывались с криком, изрыгая злобу, но цепи их держали. Дарклэй был рядом. Я чувствовала его дыхание, его защиту. Берлей скалился и рычал. Сейчас он не походил на того лощенного лорда, который хотела меня похитить. Берлей походил на загнанного в угол зверя. А когда я добралась до Первого Всадника.

Он усмехнулся. Даже склонил голову перед Дарклэем и Аданатом.

— Мы потерпели поражение… Но вы были достойными противниками.

Я не ответила. Просто подняла руку — и вложила в нее всё, что у меня осталось.

Всадник завыл. Хаос начал вытекать из его тела. Но я не отступила. Дарклэй шагнул за спину, как стена.

Когда последний из хаоситов рухнул на землю, повисла тишина.

Всё было кончено.

Я выдохнула. Тело дрожало от напряжения, от усталости, от магии, которую я отдала.

И тогда Дарклэй подошёл ко мне сзади, крепко обнял, прижал к себе. Он был ранен, на груди был порез, на щеке тоже.

— Всё, — прошептал он мне в волосы. — Всё, Рита. Мы сделали это.

Я прижалась к нему. Но нас окликнули.

— Лорды. Тут есть еще люди.

Мы насторожились.

Аданат кивнул нам, оставаясь настороже. Дарклэй и Каэлис переглянулись. Глава охраны нахмурился.

— Нужно проверить, — сказал Дарклэй.

Мы шли по тёмным коридорам особняка. Каменные стены были пропитанными сыростью. Воздух был спертым, и каждый шаг отдавался гулким эхом. Пахло кровью.

Нас вёл воин, один из доверенных людей главы Тайной канцелярии. Его лицо было жёстким, сдержанным, но напряженным.

— Осторожнее, — бросил он, свернув в узкий проход, скрытый за панелью в одной из дальних комнат.

Там уже ждал другой солдат, охранявший неприметную нишу. Он молча кивнул, посторонился, открывая проход в полускрытый ход. Стены задвигались, и в глубине открылся проход вниз — узкая каменная лестница, уходившая в подземелье.

Меня пробрала дрожь.

Страх липкой пленкой облепил кожу. Воздух казался тяжелее. Темный коридор, заканчивался светлым пятном от магических светильников.

— Там, внизу, — сказал первый воин, на мгновение задержав нас, — есть ещё одна комната. Каменный мешок. Из него не выхода. В ловушку попали несколько леди. Они напуганы.

Дарклэй шел впереди. Потом Каэлис, позади воины главы Тайной канцелярии. Ступени вели нас вниз, в подземелье.

Не успела я рассмотреть тех самых леди, что укрылись здесь… или тех, кого здесь заперли, как громкий вскрик одной из них заставил меня дёрнуться.

Я узнала этот голос!

А дальше всё произошло слишком быстро!

— Дарклэй, сынок…

Леди Тарвийская. Откуда она здесь?! Это была первая мысль.

Вторая — всё не так просто. Что-то здесь не так. Слишком не так!

Она бросилась на шею опешившего мужчины.

А потом я увидела, как Дарклэй начал оседать.

А эта женщина… с безумным блеском в глазах… вытаскивала из его сердца кинжал.

Она убила Дарклэя.

— НЕТ!!! — закричала я.

Глава 48

Дарклэй упал.

Всё внутри меня оборвалось. Как будто воздух исчез. Как будто сердце сжалось в кулак, перестало биться.

Я закричала. Не помню, что именно — может, его имя, может, просто крик отчаяния