Токсичные желания - Надя Брекель

— Отличный выбор. — Я положил один ломтик, затем взял другой.

— Одного вполне достаточно, — сказала она, когда я положил еще один ломтик ей на тарелку.

Помня о ее расстройстве пищевого поведения, я все равно положил это туда, поскольку я невнимательный мудак.

— Я дотронулся до него, так что если ты его не съешь, то съем я. — Какого черта мой разум катился прямиком в канаву? Образы ее киски вспыхнули в моем сознании, и я изо всех сил попытался избавиться от них. Я что, шестнадцатилетний подросток? Как слово «съесть» может заставить кровь приливать к моему члену в одно мгновение?

— Я Боди, — говорит мой сын, пережевывая еду.

— Не говори с набитым ртом. — Я сажусь напротив Боди и Эбигейл, поставив перед ней тарелку.

— Боди, красивое имя. Сколько тебе лет? — Спрашивает она.

— Мне шесть, ну, почти шесть. — Он поднимает пальцы, показывая.

— Когда у тебя день рождения? — Мягко спрашивает Эбигейл, наклоняясь к Боди, словно пытаясь устроить его поудобнее. Они были слишком заняты тем, что сосредотачивались на мне и заботились о том, чтобы я был главным мужчиной в их отношениях.

— Ноябрь... — он легонько постукивает себя по подбородку.

— Тринадцатое, — говорю я, помогая ему вспомнить.

— О да, тринадцатое ноября.

— Как круто. Мой день рождения тоже в ноябре, но у меня одиннадцатое ноября, так что наши дни рождения с разницей всего в два дня. Мы практически близнецы по дню рождения.

По какой-то причине я ощутил чувство комфорта, когда она упомянула о своем дне рождения, возможно, потому, что это заставило меня почувствовать, что часть Блейка все еще жива и собирается отпраздновать свой день рождения.

— Правда? — Глаза Боди округляются. — Может, мы сможем отпраздновать день рождения одновременно. Тебе нравится Человек-паук? Я люблю Человека-паука. Я сказал папе, что хочу устроить огромную праздничную вечеринку в спортзале, где занимаются скалолазанием, и мы должны были убедиться, что пригласили и Паука-Призрака, потому что без них вместе это просто не то же самое.

Эбигейл слегка рассмеялась, и черт меня побери, если это не был самый очаровательный смех, который я когда-либо слышал. Он был искренним, мягким, утонченным, но в то же время редким, как будто она прятала его подальше и доставала только в определенных случаях.

— Я люблю Человека-паука. Я думаю, он крутой, — добавляет Боди, откусывая еще кусочек.

— Я думаю, он довольно храбрый, и у меня такое чувство, что ты такой же потрясающий, как человек-паук. И он так видит всех. — Она делает круги пальцами, притворяясь, что смотрит сквозь них, как через очки.

Сначала я обратил внимание на глаза Эбигейл. У нее были самые поразительные глаза, которые я когда-либо видел. Они не были голубыми; это был цвет, которого я никогда раньше не видел. Как будто они были зелеными с оранжевым оттенком. Или, может быть, это был желтый цвет. Не знаю. Я не заглядывал ей в глаза достаточно глубоко, чтобы разглядеть мелкие детали.

— Так сколько тебе будет лет? — снова спрашивает Боди с набитым ртом. Я хлопаю его по плечу, и он поворачивается ко мне лицом.

— Что я говорил о еде с набитым ртом?

— Папа, — стонет он.

Я вижу, что Эбигейл даже не притронулась к еде.

— Мне исполнится двадцать два. Это вдвое больше, чем цифра моего дня рождения.

Боди в замешательстве чешет переносицу. Эбигейл поднимает оба указательных пальца, ставя их рядом.

— Это число одиннадцать. Так что, если сложить одиннадцать и одиннадцать вместе, получится двадцать два.

— Тебе скоро исполнится двадцать два? — Оживленное выражение лица Боди заставляет меня ухмыльнуться, когда я наблюдаю за его беседой с Эбигейл. — Моей маме не понравится, что ты моложе ее. Она говорит, что мой папа...

Я кашляю, пытаясь прервать своего сына.

— Боди, будь внимателен к тому, что ты говоришь. — Я напоминаю ему.

— Хорошо. — Он на секунду опускает взгляд на свою пиццу, прежде чем снова оживляется. — Моя мама не любит торты, но любите ли вы торты, мисс… — Боди замолкает, понимая, что не знает имени Эбигейл.

— Эбигейл. Меня зовут Эбигейл.

— Это мило. У меня есть подруга в классе миссис Мейер, и ее зовут Эбигейл, но она не очень милая. Не такая, как ты. Она всегда придирается к девочкам и высмеивает их одежду.

Эбигейл слегка краснеет, глядя на меня через стол.

— Похоже, у тебя появился новый друг. — Я подмигиваю ей.

— Хочешь поиграть в моей комнате после еды? — Боди смотрит в свою тарелку. — Эй, ты не ешь свою пиццу. Она отвратительная? Тебе стоит съесть сыр. Он самый вкусный. Намного лучше, чем тот.

Эбигейл улыбается, качая головой.

— Нет, это не отвратительно. Прости. Мне было так весело разговаривать с тобой, что я забыла, что она у меня перед носом.

Боди смеется.

— Ты глупая.

Эбигейл откусывает маленький кусочек, и я беру свой третий кусок пиццы и тоже откусываю.

— Хочешь поиграть со мной после того, как закончишь? — снова спрашивает Боди. Меня охватывает чувство вины, когда я напоминаю себе, что с ним все в порядке, ведь он единственный ребенок.

— Может быть, завтра вечером, хорошо, медвежонок Боди, — ответил я за нее.

Взгляд Эбигейл устремляется на меня. Что? Разве у большинства отцов нет прозвищ для своих детей? Кроме того, было уже восемь, и как бы мне ни хотелось сблизить Боди и Эбигейл, поскольку последние пару недель они будут встречаться чаще, нам нужно было встать рано, чтобы успеть на наш рейс домой.

— Почему бы и нет? У меня завтра нет школы — стонет Боди.

— Потому что я так сказал, и это был долгий день. Тебе нужно поскорее принять ванну и лечь спать. Возня с ребятами из страховой компании вымотала папочку сегодня.

— Да ладно тебе, пап. Пожалуйста, можно мне хотя бы фильм посмотреть перед сном?

— Нет, не сегодня, — говорю я строго, но не агрессивным тоном.

— Пожалуйста. — говорит он, растягивая слова.

— Боди, не начинай.

— Прекрасно. — Он фыркает и скрещивает руки на груди.

— Что ты больше всего любишь есть на завтрак? — Эбигейл наклоняется к нему, чтобы спросить.

Боди снова постукивает пальцем по подбородку.

— Французский тост! — говорит он, слегка подпрыгивая на стуле.

— Хорошо, вот что я тебе скажу. Если сегодня вечером ты сделаешь все, что тебе говорят, то утром я приготовлю тебе вкусные французские тосты.

— С корицей?

Эбигейл кивает.

— Но это значит, что тебе пора в постель, ведь чем раньше ты уснешь, тем раньше сможешь встать, и я смогу их приготовить. А если ты будешь очень хорошо себя