В болезни и здравии, Дракон - Хель Сорго

— Драконы должны летать, — пояснил Люциар тихо, — а у него отобрали крылья. Остались тени. Особая магия, которой Ранэль научился управлять. Все змеи замирают в холоде, в камере должно было оставаться тепла ровно столько, чтобы он мог не погибнуть и девица его не пострадала. Ровно столько, чтобы магией своей мог греть и себя, и её. Но не более… Мне думается, что из-за несоблюдения ряда условий, Ранэль остался всё так же силён, как и раньше. Пустил свои «призрачные крылья», тени, куда-то вдаль. Быть может, пытался весточку прислать королю… Тени метнулись рядом с лошадью Лоры и спугнули её.

— Или, — прошептала Лора, обнимая отца за шею, — он специально так, потому что меня не любит...

— Узнаю, милая, — поцеловал Люциар её в макушку.

*** Годрика нигде не было видно, это не то, чтобы тревожило меня, но отчего-то мысль эта вызывала неприятное чувство.

Я шла за Люциаром, зябко обхватив себя руками, хотя плечи мои всё ещё укрывали крылья, а в подвале действительно было теплее обычного.

Никто пока ни слова не сказал о том, что Люциар смог подняться на ноги, будто так оно и должно было быть. Но на самом деле все просто опасались заговаривать с ним, пока от него так ощутимо веяло сдерживаемым гневом.

И я ожидала чего угодно, что сейчас обнаружится, будто Ранеля и вовсе нет в камере.

Или случиться сражение.

Или змей станет злорадствовать, ругаться, обвинять в ответ Люциара во всех своих бедах и грехах.

Но никак не того, что вышло на самом деле.

Нас встретил полный беспокойства и зелены, мерцающий взгляд с той стороны решётчатого проёма в двери.

Ранэль подался ближе, сжав пальцами прутья. И молча ждал, пока лорд приблизиться и распахнёт камеру, чтобы оказаться лицом к лицу с бескрылым драконом.

Глава 22.2

— Мой лорд, — прижав ладонь к груди, что обтягивал синий китель, выдохнул Ранэль и чуть склонил голову. — Я не…

Но ему не позволили договорить, Люциар схватил его и одним лёгким движением руки швырнул обратно в темноту, вглубь камеры.

Раздался глухой стук. Видимо, Ранэль спиной ударился о стену. Но его голос, что послышался после тихого испуганного вскрика Мелоди, звучал чисто и холодно:

— Как девочка? Я не хотел, лорд… Я бы не стал. Вы ведь знаете меня… Лорд. Люциар! Мы ведь друзья.

— Замолкни, — оборвал его дракон. — Скажи, что собирался делать? Случайность то была с Лорой или нет, мне наверняка уже не узнать.

— Так положись на веру, друг… — из полумрака вновь показались его мерцающие, гипнотические глаза.

Но на Люциара это не производило совершенно никакого впечатления.

— Я задал вопрос, — веско проговорил он.

Ранэль смотрел на него, не мигая.

— Это не то, что вы думаете… Я…

И вдруг рухнул на колени, поднимая с пола серую пыль.

— Люциар, мне очень-очень жаль, но вы не знаете всей правды!

— Говори, — голос дракона, будто хлыст, рассекал воздух и отдавался громовыми раскатами, при этом сам лорд выглядел ужасающе сдержанно.

Ранэль какое-то время молчал, словно раздумывал, не последует ли после его признаний казнь. Какими бы эти признания ни были. Но спустя минуту всё-таки заговорил:

— Я ненавидел вас с тех самых пор, как из меня сделали инструмент в политической игре. Вы не виноваты передо мной ни в чём, я понимаю это. Но ничего с собой поделать не могу. Быть может, я путаю свою личную боль с ненавистью, потому что так легче её переносить — виня и злясь на кого-то. Получая иллюзию того, что во власти что-то сделать, изменить, стать отомщённым… Низость — поддаваться подобной слабости. Но я поддался. И не прошу прощения.

Он не смотрел на Люциара. Тем более не смотрел на меня, замершую за спиной лорда. Глаза змея были направлены в пол, я едва могла различить их мерцание.

— Ты служишь королю? — спросил Люциар.

— Все мы служим.

— Ты понял, о чём я… Продолжай!

Но Ранэль отрицательно качнул головой:

— Я отправлял весточку не ему, мой лорд. А его спутнице, что надеется стать его женой. А, как вы знаете, по законам нашим, бывшие жёны драконов не могут стать ничьей женой… Только вдовам позволено это.

Даже в полумраке я видела, как Люциар побелел, и подступила к нему. Но коснуться не решилась, так и замерла с протянутой рукой, а затем беспомощно опустила её.

— С Лорой вышла случайность, — прошептал Ранэль, не поднимая глаз. — Я испугался, что ранил её и не уверен, метнулась ли дальше моя магия. Не знаю, получила ли тревожную весть ваша жена… И стоит ли чего-то от неё ждать.

— Но зачем, — отозвался Люциар тихо, — зачем ты сделал это, если не желал моей дочери зла? Знаешь ведь, что если так обстоят дела, то вдовы должны быть и бездетны, чтобы небеса и законы наши одобрили их новый брак…

Моё сердце обдало холодом. Выходит, его бывшая жена желала смерти… собственному ребёнку?

Ранэль же, молча, закатал рукав, прошёлся пальцами от запястья к плечу и под кожей его тёмной лозой расползся причудливый узор печати.

— Она давно клеймила меня, мой лорд. Я не мог ослушаться. Мне приказано было оповестить её в случае, если в замке всё пойдёт не так, как она с королём ожидала…

Люциар, молча, захлопнул дверь камеры и собрался уходить. Я уже приготовилась тихой тенью следовать за ним, не находя никаких уместных слов и, если честно, немного побаиваясь его в этот момент. Да только лорд сам обернулся ко мне и аккуратно взял под руку.

— Не тревожься ни о чём, Аделин… — голос его, отражаясь от каменных мрачных стен, больше не казался громовым, а напротив, делался мягче и теплее. — Я ещё поговорю с Годриком. Возможно, старику пора на заслуженный отдых… Или позволю ему находиться рядом с его любимым хозяином. Прямо в камере, — мрачно усмехнулся лорд.

— Что будет дальше? — всё-таки не удержалась я от вопроса.

— Зимний праздник, — ответ его прозвучал так чуждо царящей вокруг атмосфере… — А после, видимо, нам раньше времени придётся встречать гостей.

— Думаете, она всё же явится в замок?

Люциар неопределённо повёл плечом.

— А что будет с Ранэлем? — никак не могла я остановиться.

— Решу позже. Но точно не желаю ему гибели.

— Но что, если…

Мне не дали договорить, прервав на полуслове:

— Аделин.