Американская звезда - Джеки Коллинз

– Не зови меня больше так, мама, – Харлан оглянулся, не слышал ли кто-нибудь из товарищей.

– Хочу купить тебе мороженое, – сказала Арета Мэй.

На сердце у Харлана было тяжело. И он не хотел мороженого, он хотел, чтобы Бог опять послал на землю Льюка. И может, Бог уговорит также Синдру и Ника остаться.

Бетти Харрис не удивилась.

– Я знала, что скоро ты навостришь лыжи, – сказала она, пригласив Ника в гостиную, – но все-таки я не ожидала, что это будет так скоро.

– Но мне здесь больше нечего делать, – объяснил он, шлепаясь на ее чрезмерно мягкую пышную кушетку. – Я должен удрать от своего старика как можно скорее, если не хочу кончить так, как он.

– А почему ты решил, что и с тобой может то же случиться? – спросила Бетти.

Потому что, если я останусь с ним, у меня в жизни не будет шанса.

– А ты воображаешь, что какие-то возможности тебя ожидают в Чикаго?

– А почему же нет? Это большой город.

– В больших городах творится много жестокого, – ответила она тихо, – а ты молод и красив. И, уверена, что получишь много предложений, однако не всегда таких, о которых мечтаешь.

– Я смогу о себе позаботиться, – сказал он обиженно.

– Я знаю, – она вздохнула, думая, как он уязвим, несмотря на мужественное и даже жесткое выражение лица. – Мне будет не хватать тебя, Ник. Замечательно это было – учить тебя, ты действительно талантливый парень. У тебя врожденная способность перевоплощаться в персонажа, которого игра-

ешь. – И она немного поколебалась, прежде чем наградить его высшей похвалой. – Иногда ты мне напоминаешь молодого Джеймса Дина.

Он засмеялся, слегка смутившись:

– Ну, не надо уж так меня хвалить, а то я, пожалуй, испугаюсь и никуда не поеду.

А Бетти Харрис смотрела на него очень серьезно.

– Если увидят, как ты играешь, если у тебя появятся такие возможности… Но нет, я не должна тебя настраивать, потому что актерское дело – это самая трудная профессия в мире. – Она опять вздохнула. – Ты знаешь, что большинство актеров большую часть жизни сидят без работы, да?

– Я должен попробовать, – сказал он, желая, чтобы она перестала нести эту дерьмовую чепуху.

Но она с мудрым видом кивнула:

– Да, ты прав. Надо надеяться. Подожди минутку.

Она вышла, а он встал и обошел комнату. Ему очень нравилась гостиная Бетти, она была такая теплая, такая уютная, это и есть настоящий дом. Здесь стояли фотографии в серебряных рамках и было полно интересных книг. Господи, как бы он желал, чтобы его с самого детства поощряли читать! Но он не знал, что такое книга до тех пор, пока не пошел в школу.

Он взял фотографию, где она была снята в белом кружевном платье, а вокруг юного лица рассыпались мягкие локоны.

– Я хорошенькая была тогда, правда? – сказала она, выйдя из соседней комнаты внезапно, так что он даже не вздрогнул.

– Вы и сейчас такая, – галантно ответил он.

– Молодой, но шустрый. Знаешь, у тебя всегда будет женщина, чтобы о тебе позаботиться.

– Но мне этого не надо.

– Знаю, – она улыбнулась и вручила запечатанный конверт.

– Что там? – спросил он, взвешивая его в руке.

– Кое-что обо мне на память, – ответила она проникновенно.

– Но деньги я не возьму.

– Это не деньги.

– А можно распечатать?

– Позволяю.

Он разорвал конверт. Это был экземпляр пьесы «Трамвай «Желание», которым она так дорожила.

– Бетти… Иисусе, это же такой прекрасный подарок!

– Ну и хорошо. Я хотела, чтобы она у тебя была.

Он зажал книгу под мышкой:

– Бетти, я хочу сказать вам… вы были ко мне очень добры. И я вас никогда не забуду.

– И я тоже буду помнить тебя, Ник. Береги себя. – И поддавшись невольному чувству, она подошла и обняла его. Он тоже крепко ее обнял. Бетти была последним бастионом безопасности, и ему тоже будет не хватать их, таких насыщенных действием, и мыслью, и чувством чтений.

Уходя из ее дома он не оглянулся. Пора в дорогу. Вот-вот для него начнется новая жизнь.

В пятницу вечером они встретились в шесть часов, возбужденные и, может быть, слегка испуганные, но никто не показал и виду, что боится.

Джои все заранее спланировал. Они поедут в Рипли последним автобусом, а потом товарным поездом до самого Канзас-Сити, а оттуда махнут в Чикаго.

Все трое переглянулись.

– Ну вот оно, наступило, – сказал Джои.

– Прощай, Босвелл, – сказала Синдра.

– Я не вернусь, пока не добьюсь успеха, – сказал уверенно Ник, – а я добьюсь. А затем приеду за Лорен. Клянусь!