Искренне Ваша - Джулия Берд

Последующие, несколько дней Лайза и Джек почти не расставались. Даже когда рядом был кто-то еще, они не упускали случая обменяться понимающими взглядами, интимными улыбками, парой фраз, сказанных шепотом.

Тетя Патти и Селия охотно вступили в заговор и с готовностью отворачивались, когда наступали такие минуты, а тетушка вдобавок старательно притворялась глухой. К заговору примкнула даже мать Лайзы: после длительных отлучек дочери она никогда не спрашивала, где та была, да еще без компаньонки, а когда Джек являлся в Крэншоу-Парк с визитом, порхала вокруг него, как бабочка весной, гостеприимно улыбалась и быстро скрывалась в дальнем крыле дома.

С каждой новой минутой, проведенной рядом с Лайзой, отношение Джека к жизни менялось. Благодаря доверительным разговорам и шуткам он вскоре начал считать Лайзу своим лучшим другом. Она перестала быть для него только женщиной, которую надо обольщать и ублажать, и стала просто компаньонкой и возлюбленной.

Они шептались в закрытых экипажах, а когда им хотелось просто помолчать, переплетали пальцы. Смеялись шуткам, которые понимали только они, и допоздна играли в карты с Селией и тетей Патти, учились быть партнерами в карточных сражениях. В вихре счастья Джек совсем забыл о том, что их время истекает, хотя до возвращения виконта остались считанные дни, и над головой Джека завис приговор. А когда горечь и грусть возвращались, Джек делился ими с мисс Лайзой Крэншоу, признавался, как ему недостает родителей, и ему становилось легче.

Он почти привык считать себя членом семьи Крэншоу и уже подумывал одолжить у Бартоломью три тысячи, чтобы рассчитаться с лордом Эббингтоном. Вероятно, Крэншоу был бы даже польщен шансом спасти будущего лорда Татли от надвигающейся катастрофы. Но гордость не позволяла Джеку высказать эту просьбу. И не только гордость: как он сможет спасти Лайзу, помня о том, что он в долгу перед ее отцом?

Сказать по правде, о будущем Джек предпочитал вообще не думать. Его вполне устраивало настоящее, он наслаждался каждой минутой.

На третий день этого райского блаженства Джек и Лайза вместе с тетей Патти и Розалиндой отправились в Уэверли, в имение сэра Уолтера Дьюи Фултроп-Грейндж. В карете Крэншоу Лайза с Джеком сидели рядом, лицом к пожилым дамам.

Розалинда и Патти оживленно щебетали, а Джек сжимал в руках трость, чтобы справиться с искушением прикоснуться к руке Лайзы. То и дело они переглядывались и улыбались. Джек вдыхал пьянящий аромат Лайзы и мысленно прикасался к впадинке у основания ее шеи, которую ему так хотелось поцеловать. Лайза сидела совсем рядом, но была безнадежно далека. Завтра должен вернуться Баррингтон. Сколько времени у них еще осталось? Удастся ли им поцеловаться хотя бы раз? Или два?

Хорошо бы просто обнять ее, но в приличном обществе это недопустимо. Джек вспомнил слова Хардинга о том, что возможность просыпаться рядом с женщиной – привилегия женатых людей. Если бы Джеку хватило ума сделать Лайзе предложение восемь лет назад, теперь он не был бы так одинок.

– Вы не собираетесь жениться, мистер Фэрчайлд? – вдруг спросила Розалинда, словно прочитав его мысли. Они уже подъезжали к имению, вдалеке виднелась остроконечная крыша величественного особняка. – Не сочтите меня слишком навязчивой, но у баронета две дочери на выданье.

Джек переглянулся с Лайзой, и она страдальчески отвела глаза. Любящие супруги понимают друг друга без слов. Вздохнув, Джек повернулся к Розалинде.

– Раньше я не задумывался о браке, мэм, – ответил он, – но в последнее время заметно изменился. Я научился дорожить обществом близких мне людей. Да, я был бы не прочь жениться.

И он с торжествующей улыбкой повернулся к Лайзе. Наконец-то он научился говорить о браке, не обливаясь ледяным потом.

На крыльце особняка гостей уже ждали сэр Уолтер и его жена, леди Дьюи. К счастью, знакомиться с дочерьми хозяина Джеку не пришлось: они как раз навещали двоюродных сестер. Смешливая и совсем нечванливая леди Дьюи тем не менее за чаем не преминула расхвалить дочерей.

Подкрепившись с дороги, Джек и Лайза отправились к загону за домом смотреть нового жеребца, недавно приобретенного сэром Уолтером. Ступая по щиколотку в тумане вдоль низкой каменной ограды, Джек и Лайза одновременно замедлили шаг и постепенно отстали от остальных.

Наконец-то оставшись вдвоем, окутанные туманом, они остановились. Джек повернул Лайзу к себе и прильнул к ее губам в медленном чувственном поцелуе.

– Кажется, вы исцелили меня, мисс Крэншоу.

– Это было даже приятно, – призналась она.

– Не просто приятно. Признайте, вы потрудились на славу.

– А вы поняли, что жертвовали собственным счастьем, наказывая себя за ошибки родителей. Прошлого не вернешь, приносить ему в жертву будущее нелепо. Из вас получится прекрасный муж, Джек.

– Ваш муж, Лайза.

От этого уверенного ответа она вздрогнула. В памяти приоткрылась дверца, впустив тоску и мрачные предчувствия. Будут ли они когда-нибудь вместе? Что изменится теперь, когда у Джека возникло желание жениться? Лайза давно простила его, но не знала, можно ли ему доверять.

Из тумана долетел смех сэра Уолтера. Вскоре остальные хватятся их.

– Когда вернемся домой, – торопливо шепнула Лайза, – приезжай на Берч-роуд в карете и жди меня там. Помнишь, где это?

– Конечно.

– Пора тебе узнать, почему я приняла предложение Баррингтона.

Лайза едва дождалась завершения визита в Фултроп-Грейндж. После возвращения в Крэншоу-Парк Джек попрощался и уехал. Лайза подождала немного, потом вышла в сад и заспешила к условленному месту.

Торопливо дошагав до Берч-роуд, она остановилась на обочине и приготовилась к ожиданию. Вскоре издалека донеслись стук колес и скрип гравия, а потом из-за поворота, разрывая серебристый туман; вылетел элегантный экипаж Джека.

Понимая, как она рискует, Лайза заволновалась. У нее судорожно забилось сердце, голова закружилась. Нет, она не может рассказать ему все. Но даже доли правды хватит, чтобы любой джентльмен испытал отвращение к ней. Лайза решилась на такой шаг только потому, что, была уверена: Джек – незаурядный человек.

Экипаж остановился, дверца распахнулась, Джек сам спустил подножку и протянул Лайзе руку. Кучер терпеливо ждал, не глядя на новую пассажирку. Неужели Джек велел ему вести себя как ни в чем не бывало? Должно быть, слуги Джека давным-давно привыкли ничему не удивляться.