Сияние любви - Тейлор Джонс

– Неискренняя лесть не доведет вас ни до чего хорошего, капитан. – Генриетта сжала кулаки. Оркестр в этот момент заиграл новую мелодию.

– Вы вальсируете? – спросил Брендан и, не дожидаясь ответа, подхватил Генриетту и вылетел с ней на танцевальный круг, придерживая за талию широкой ладонью.

– Да как вы смеете? – попыталась возмутиться Генриетта.

– На вашем месте я бы не стал смотреть на кавалера с такой злостью. Наши очки и так привлекают достаточно внимания. Если будет казаться, будто я против вашей воли заставляю вас танцевать, кто-нибудь скажет об этом вашей тете Филиппе и меня просто выкинут отсюда. – Брендан улыбнулся, глядя сверху вниз на Генриетту.

Она расслабилась и заскользила в вальсе. Брендан оказался превосходным танцором, что, впрочем, и не удивительно. У него была своя атлетическая грация. В его объятиях Генриетта чувствовала себя в безопасности и на какое-то время позволила себе забыться, кружась в разноцветном вихре танцующих пар. Вскоре она почувствовала, что у нее кружится голова.

Что, черт возьми, она делает? Брендан был обманщиком и соблазнителем, а кроме того, возможно, еще и вором. Резким движением Генриетта сдернула с себя очки. Не имея возможности избавиться от них в данный момент, она опустила их в вырез платья.

Брендан с явным интересом наблюдал за ней.

– Они для чтения и письма, – коротко объяснила Генриетта. – Если я ношу их слишком долго, у меня начинает болеть голова.

– По правде говоря, у меня та же самая проблема, – признался Брендан и прижал Генриетту к себе. – Возможно, вы могли бы дотянуться и снять мои очки? Я не хочу вас отпускать. Не верю, что вы не убежите.

Генриетта заметно смутилась:

– Честно говоря...

– Я чувствую, что у меня уже начинается боль в левом виске, – попытался схитрить Брендан.

– О, ради Бога! – Генриетта сняла с него очки и опустила их в нагрудный карман его сюртука.

– Я, честно говоря, надеялся, что вы положите их рядом со своими очками, – заметил Брендан, изобразив на лице уныние, хотя глаза его светились озорством.

Генриетта слегка откинула голову назад.

– Тогда у меня был бы повод забрать их оттуда позже, – добавил Брендан.

Генриетта придала лицу высокомерное выражение и сухо произнесла:

– Капитан, у нас с вами никакого «позже» быть не может. После событий сегодняшнего вечера, боюсь, нам придется прекратить нашу дружбу.

– Так что, события сегодняшнего утра не произвели на вас большого впечатления? – спросил Брендан, изменившись в лице.

– Нет... – Генриетта прикусила нижнюю губу. Он пытался выставить ее девушкой без морали и принципов. – Разумеется... эти события произвели на меня некоторое впечатление. Но то же можно сказать и о событиях этой ночи.

– Понятно. А позвольте узнать, о каких событиях вы говорите?

– Не пытайтесь сделать вид, что ничего не понимаете, капитан Кинкейд. Совершенно очевидно, что вы прочитали записку, которую я просила вас передать мистеру Блэкстону.

– Очевидно? – переспросил Брендан.

– Да, – резко ответила Генриетта. – Я никогда не говорила вам о том, что пишу книги, и все же сегодня вечером вы представили меня майору Бонневилю именно как писательницу.

Брендан не ответил, лишь крепко стиснул зубы.

– Вы должны были доставить записку по назначению. – Брендан блеснул глазами.

– Поверьте, записка у Блэкстона. – Генриетта решила не реагировать на его слова.

– А затем ваше второе оскорбление.

– Оскорбление? – Брендан невесело рассмеялся.

– Любому ясно, чтобы, пытаясь избавиться от меня, решили передать меня майору Бонневилю.

– И он вам понравился?

Генриетта подавила отвращение, возникнувшее при воспоминании о маслянистых лангустах, исчезавших за усами Бонневиля.

– Он довольно приятный, но я не какая-то певичка из кабаре, в которых вы так часто бываете, чтобы меня можно было передавать от одного мужчины к другому.

Нечто похожее на сожаление промелькнуло на лице Брендана.

– Генриетта, – проговорил он нежно.

Глаза Генриетты увлажнились, и она торопливо сморгнула несколько раз.

– И наконец, – выдавила она из себя, – я обнаружила вас в обществе мисс Нортгемптон.

– Но это...

– Мне известно о том, что вас связывает.

– Правда? Тогда вам известно больше, чем мне.

– Вы пытаетесь отрицать...

Прозвучали последние аккорды вальса, и Брендан так резко остановился, что Генриетта едва не упала.

– Моя милая, – проговорил Брендан, отступая на шаг назад и предлагая ей руку, – учитывая деликатный характер нашего разговора, может быть, лучше продолжить его в другом месте? – Он улыбнулся одними глазами.

– О нет! – горячо возразила Генриетта. – Никуда я с вами не пойду.

– Тогда, думаю, мы могли бы станцевать еще один тур вальса, – предложил Брендан, заметив, что пары вновь стали собираться для танца.

Генриетта торопливо приняла предложенную ей руку, и через несколько мгновений они с Бренданом были уже на террасе. Они остановились на белой мраморной балюстраде, выходящей на лужайку. Генриетта отодвинулась от Брендана, заложив руки за спину, и стрельнула глазами по сторонам. Майора Бонневиля нигде не видно, заметила она с облегчением. Вообще людей вокруг было немного. Вечер становился прохладным, и многие поспешили вернуться в дом.

– Генриетта, – начал Брендан, стараясь не смотреть на Генриетту. Его рука, затянутая в перчатку, лежала на перилах. – Сегодня утром в моем кабинете... произошло нечто особенное. Ты особенная. Я никогда не встречал женщин, похожих на тебя.

Генриетта не знала, что сказать. Она была так зла и... так смущена. Хотя ей было и неприятно признавать это, но она была с Бренданом в одной постели, впустила его в себя, и теперь между ними существовала особого рода связь.

– Я возвращалась сегодня в банк, – сказала вдруг она. При этих словах Брендан повернул к ней голову. При лунном свете его глаза казались темно-синего цвета.

– Я ходила туда с тетей Филиппой. Она также снимает ячейку, и ей нужно было бриллиантовое ожерелье для сегодняшнего вечера. Я не говорила тебе раньше, но когда мы были там, я заметила, что многих маминых украшений нет на месте. Сегодня днем я решила еще раз заглянуть в ячейку, просто чтобы убедиться. – Генриетта глубоко вздохнула. – Статуя пропала.