Улыбнитесь, вы уволены - Кара Локвуд

— Послушай, я хочу извиниться за свое поведение в тот вечер, — начинает он, имея в виду нашу ссору из-за «Максимум Офиса».

— Мне плевать, — тут же зверею я. — Я хочу знать, почему ты мне врал.

— Врал? Ты о чем?

— Я знаю, что у тебя дома девчонка. Я ее видела.

— Ты что, шпионишь за мной? — ошеломленно спрашивает Кайл.

— Не увиливай. Кто она? Очередная подружка? Невеста?

Надо мной витает Призрак Майка. Злость рвется наружу, бурлит и переливается через край. Во мне сосредотачивается вся испанская инквизиция.

— Джейн, успокойся, — твердо говорит Кайл. — Если ты о Лоре, это моя восемнадцатилетняя двоюродная сестра. Она приехала на выходные, посмотреть колледжи.

— Ха. Твоя сестра, — усмехаюсь я.

— Ты же помнишь Лору. По-моему, когда ты видела ее последний раз, она еще носила пластинку на зубах и короткую стрижку.

Бешенство стихает: я вспоминаю, что у него действительно есть двоюродная сестра, блондинка по имени Лора. А не виделись мы… в общем, много лет.

— Твоя сестра, — фыркаю я, все еще недоверчиво.

— Что? Ты знаешь меня всю жизнь и думаешь, что я стану спать с другой прямо у тебя под носом? Ты думаешь, я снова бы начал встречаться с тобой — сестрой лучшего друга, — если бы хотел поразвлечься с подростком? Вот за кого ты меня держишь?

Я вдруг чувствую себя круглой дурой. Больше всего на свете мне сейчас хочется машину времени, чтобы отмотать минут десять назад.

— Мне казалось, ты знаешь меня, Джейн, — грустно говорит Кайл. — Но ты меня совершенно не знаешь.

Слышатся короткие гудки.

Похоже, я противоположность короля Мидаса. Все, к чему я прикасаюсь, превращается в дерьмо.

Мне не нужно подтверждений, но Тодд все равно подтверждает: это действительно Лора, двоюродная сестра Кайла, которая приехала в гости. Я знала бы об этом, если бы не поругалась с Кайлом из-за «Максимум Офиса» и если бы спокойно спросила, вместо того чтобы следить за ним, словно какая-нибудь сумасшедшая ревнивая баба.

Мне явно требуется помощь. Возможно, даже медицинская.

Пятница заканчивается тем, что я еду на электричке в Эванстон: мама упросила меня поужинать дома, потому что по телефону я с ней говорила «убитым» голосом Я не притворяюсь. Я и правда убита. Полиция и Кайл, отсутствие перспектив с работой и безденежье — вот что меня убивает.

Когда я приезжаю, в доме дым, хоть топор вешай. Папа тычет ручкой метлы в датчик пожарной сигнализации, ругаясь словами, которые обычно приберегает на декабрь, когда протягивает на крышу цветные фонарики.

— Папа! Что тут творится? Где мама? — кричу я: бог знает что можно подумать, увидев, как папа размахивает метлой.

— Твоя мама задерживается на работе. — Каждый звук папа произносит с преувеличенной отчетливостью. — Она сказала мне пожарить мясо. Ты представляешь?!

Можно подумать, будто мама попросила его пожертвовать почку или продать себя на улице.

Я захожу на кухню — из духовки валит дым. Окорок лежит прямо на решетке, без противня (его папа предусмотрительно оставил на столе), снизу мясо обуглилось, сверху сырое. Капли жира покрыли дно духовки черным ноздреватым налетом.

— Папа, мясо нужно жарить на противне! — кричу я из кухни.

В ответ — молчание. Потом раздается противный треск. Когда я возвращаюсь в прихожую, папа уже бросил разбитую пластмассовую коробку пожарного датчика на пол, метлу прислонил к стене, а сам вернулся в свое кожаное кресло — смотреть «Фактор О'Рейли».

— Папа? Что будем делать с ужином?

Не отводя глаз от телевизора, он роется в кармане и вытаскивает смятую десятидолларовую бумажку.

— Вот. Иди, закажи пиццу.

Папа не имеет представления о ценах. Он уверен, что семья из восьми человек может прекрасно питаться на пять долларов в день.

Мама приезжает через час. У нее в руках две толстые папки, набитые бумагами, и сумка с ноутбуком — сразу видно, кто теперь кормит семью.

— Что-то горит? — Мама принюхивается.

— Да нет, — отвечаю я, но злосчастный окорок выдает меня с головой.

— Где отец?

Такой строгий и сухой тон она использует только для серьезных разговоров. Видимо, сейчас не лучший момент спросить, можно ли мне переехать обратно в свою старую комнату.

* * *

Мы трое едим пиццу в относительной тишине. Мама сердита на папу, поэтому старательно делает вид, будто его здесь нет. Она смотрит на меня и совсем не замечает папу. Папа, как обычно, опустил голову и низко нагнулся над своей тарелкой, чтобы было удобнее запихивать в рот пиццу со скоростью света.

— Фундамент снова перекосился, — произносит мама, адресуясь к некой точке над папиной головой.

— Не представляю, где сейчас достать денег на ремонт, — бурчит папа с набитым ртом.

— По-моему, нам нужно взять еще один кредит.

Папа только фыркает.

— Как вы там ладите с новой соседкой? — обращается ко мне мама. Доброжелательная и радушная хозяйка, как всегда.

— Эта квартира! — тут же рявкает папа. — Сколько раз повторять, она тебе не по карману!

— Прекрати донимать бедную девочку из-за ее квартиры! — вдруг кричит мама, и мы подпрыгиваем: мама редко повышает голос дома, а уж тем более за едой. — Она нашла себе соседку. Это признак финансовой сознательности.

— Дорис, она все равно живет не по средствам. Если бы это зависело от меня, мы бы научили детей ценить деньги.

Щеки мамы становятся свекольного цвета.

— С каких это пор ты заботишься о воспитании? — гремит она. — Да ты в доме палец о палец не ударил. С чего это ты теперь так разволновался? Это я вырастила наших детей. Не ты!

— Дорис, мне кажется, это не самая подходящая тема для ужина, — тихо говорит папа.

Обычно мама понимает намек, берет себя в руки и извиняется, что не сдержалась, но не сейчас.

— Ну ВСЕ! — выкрикивает мама и швыряет льняную салфетку на свой кусок пиццы. — Развод!

— Дорис, — невозмутимо увещевает папа, — успокойся, пожалуйста.

— Я устала быть спокойной, — заявляет мама.

— Веди себя разумно, Дорис, — уговаривает ее папа.

— На этот раз я так и сделаю, Деннис. Я ухожу.

С этими словами мама топает по лестнице в спальню. Слышно, как она яростно выдвигает и задвигает ящики комода.

— Пап? — Я вопросительно смотрю на него.

— Не бери в голову. — Папа снова принимается за еду. — Последнее время она постоянно требует развода.