Роковая дама треф - Елена Арсеньева

– Ты куда, куда?! – испуганно вскрикнула Ангелина, точно ужуверившись, что у Меркурия в голове помутилось, но тут же устыдилась своегоглупого кудахтанья, сообразив, что обидевшийся Меркурий просто-напросто идет кокну, под которым стоит его топчан, не желая пробираться через всю спящуюпалату.

Луна стояла в вышине, в чистой, черной небесной глубине, иАнгелине было хорошо видно, как Меркурий подтянулся к подоконнику и уже занесбыло ногу, чтобы перебраться через него, как вдруг замер, словно пораженныйнеожиданным ударом, – и медленно сполз обратно во двор, свалился под окном наросистую траву. Ангелина перелетела двор, упала рядом на колени и разобралатихий шепот бледных, выбеленных лунным светом губ:

– Убили… убили меня!

Ангелина в голос не закричала только потому, что голос у неепропал. Приникла к Меркурию, зашарила руками по его плечам, груди, отыскиваястрашную кровавую рану, потом сжала ладонями побледневшее лицо с закаченнымиглазами.

– Что? Что?! – едва вымолвила сквозь рыдания.

Меркурий с трудом поднял веки, с трудом шевельнул губами:

– Нет… Я там лежу… там… – И опять бесчувственно поник вруках Ангелины.

Еще раз ощупав Меркурия и окончательно убедившись, что онвполне жив и даже не ранен, Ангелина решилась тоже заглянуть в окно.

Она увидела длинную, просторную палату, в конце котороймерцал огонек свечи, а на стенах – лампадки под иконами. Возле свечи, удальнего столика, было место дежурной сестры – ее, Ангелины, место, но сейчас,понятно, оно пустовало, должен был бы пустовать и топчан Меркурия под окошком,однако, к своему изумлению, Ангелина увидела, что на нем, уютно свернувшись,лежит какой-то человек и, чудится, крепко спит. В лунном свете она без трудаузнала чернобородого ругателя, и с ее уст едва не сорвалось возмущенное восклицание– да и замерло: луч тускло проблеснул на лезвии ножа, вонзенного в горлочернобородого…

Ангелина мешком свалилась во двор, припала к Меркурию, всядрожа. Кровь бухала в ушах, но какое-то неведомое чувство вдруг подсказало:нет, это не сердце колотится неистово, а раздаются поблизости чьи-то шаги –осторожные, крадущиеся, почти беззвучные… оглушительные!

Она безотчетно пошарила вокруг, ища какое ни есть орудиезащиты, хоть палку, хоть ветку, и не поверила ушам, услышав знакомый испуганныйголос:

– Барышня! Где вы, отзовитесь! Князь меня за вами послал, яуж все глаза проглядел! Домой извольте ехать, барышня!

Господи милостивый, да ведь это не тать нощной, нетаинственный душегубец – это Филя, кучер измайловский!

Ангелина враз обрела силы, чтобы окликнуть его, велетьпомогать – поднять Меркурия, отвести его в коляску, да скорее, да тише!

Ее не оставляло ощущение злобного, недоброго глаза,вперившегося в спину, – убийственного, ядовитого глаза, и она смогла перевестидух, лишь когда кони зацокали копытами по мощеному двору измайловского дома и вокне показался со свечой в руке князь Алексей, ворчливо окликнув:

– Куда это ты запропала, Ангелина?!

От звука этого любимого, родного, надежного голоса она чутьне закричала, желая как можно скорее сообщить о случившемся, снять с себя весьэтот ужасный груз, как вдруг прихлопнула рот руками, пораженная догадкой, будтомолнией: ведь чернобородый, воспользовавшись отсутствием Меркурия,постарался-таки заполучить топчан, который давно привлекал его завистливуюдушу, но заодно получил и участь, уготованную Меркурию… в точности как тотчеловек, что надел перед боем чужую смертную рубаху.