Месть моя сладка - Крис Манби

Прилепив последнюю марку, я вдруг обнаружила, что у меня осталась еще одна открытка с маркой.

— Тебе есть кому домой открытку послать? — спросила я Джереми, который валялся на лоджии, прикрыв от солнца нос только что купленным детективным романом.

— Нет, — лениво ответил он. — Мне даже вспоминать про дом не хочется, не то что открытки отправлять.

Но мне было жалко открытку. Тем более что марку я успела облизать.

Сама не знаю, что на меня нашло, но вдруг я поняла, что должна отправить эту открытку Дэвиду. Но вовсе не для того, чтобы над ним поизмываться, поймите меня правильно. По крайней мере так я себе сказала. Просто я хотела объяснить ему, что зла на него не держу и согласна по возвращении с Антигуа рассмотреть вопрос о том, чтобы мы вновь стали друзьями. Если, конечно, он не станет меня обижать.

«Милый Дэвид! — написала я. — Шлю тебе привет со знойного Антигуа. В тени здесь восемьдесят градусов[14], пекло страшное! Одно спасение — коктейли, которыми тут без конца всех членов клуба пичкают. До скорой встречи. Твоя Эли». Поначалу я решила было поцелуев не присовокуплять, но затем все-таки парочку приписала. Чтобы не вредничать.

Отнесла открытки в вестибюль и передала портье. Потом с чувством добросовестно выполненного долга разоблачилась, оставшись в розовом бикини (в конечном итоге меня все-таки выручила Эмма), и с радостным визгом плюхнулась в бассейн. Плескалась я с таким усердием, что забрызгала детектив, прикрывавший нос Джереми.

— Эй, кто там резвится, как влюбленный дельфин? — окликнул меня Джереми.

А почему бы мне и не резвиться? Я и спросила Джереми, когда еще резвиться, если не сейчас? Кругом такая красотища, а в старой доброй Англии сыро и промозгло. Достаточно лишь пальцем щелкнуть, и тебе принесут тропический коктейль «Пина-колада» или «Куба-либра». Если здесь не резвиться, то отдыхать надо в спокойных и тихих местах. Вроде морга.

Осознав свое поражение, Джереми отложил книжку в сторону и, в свою очередь, рыбкой нырнул в бассейн. Я и оглянуться не успела, как он подплыл ко мне и заключил в медвежьи объятия. Игриво чмокнул в нос, и я тут же почувствовала, что в мое лоно упирается нечто твердое.

— Ну-ка кончай!.. — прикрикнула я.

Я хотела сказать «кончай хулиганить», но Джереми помешал, впившись в мои губы жадным поцелуем.

— Через полчаса, — ответил он наконец, вытаскивая меня из бассейна и увлекая в бунгало.

И вот настал наш второй вечер на тропическом острове. Войдя в ресторан, мы собрались было занять свои привычные места за круглым столом, когда к нам подскочил метрдотель и извиняющимся тоном сообщил, что, к превеликому его сожалению, места с видом на море сегодня обещаны другим. Я обрадовалась, так как мечтала уединиться с Джереми за тихим угловым столиком, но не тут-то было. Самые романтичные американцы вскипели и накинулись на беднягу.

— Как это — другим?! — завизжала Шелли. — Какого черта? Мы — самая романтическая пара Соединенных Штатов! И кто, хотела бы я знать, больше нас заслуживает столика с видом на море?

— Кандида Бьянка, — спокойно ответил метрдотель.

Я не сразу расслышала, что именно он сказал, но по реакции Шелли догадаться было несложно. Челюсть ее так отвисла, что Шелли сделалась похожей на огромного окуня, которого мы с Джереми видели днем, плавая с маской и трубкой среди рифов.

— Кандида Бьянка? — переспросила она.

Тут и я изумилась. Да и глаза всех окружающих полезли на лоб.

— Как, здесь Кандида Бьянка? — тупо спросил Люк. — В нашем отеле?

С таким благоговейным лицом моя мама говорила разве что про папу римского.

— Она приезжает сюда каждый год, — пояснил метрдотель. — И сидеть предпочитает именно за этим столом.

— Да Бога ради! — восторженно воскликнула Шелли. — По мне, так пусть хоть на коленях у моего жениха сидит, если захочет. Такая потрясающая актриса! Настоящая звезда. Господи, просто не верится, что мы ее увидим. Передайте, что мы ее страстные поклонники.

— И мы тоже, — вставил Джереми, глаза которого заблестели, как у ребенка, увидевшего живого Сайта-Клауса. Затем он достал из кармана какую-то бумажку и протянул метрдотелю со словами, чтобы тот попросил мисс Бьянку подписать ее для Джереми. Если она будет в настроении, конечно.

— Говорят, она никогда не дает автографов, — сказала Шелли. — По крайней мере с тех пор, как один чокнутый пригрозил убить себя, а заодно расправиться с президентом Клинтоном, если она не выйдет за него замуж.

— Да, это был настоящий кошмар, — подтвердила я, вспоминая репортажи об этом эпизоде.

Кандида Бьянка выходила из модного голливудского ресторана под руку с Кевином Костнером, как вдруг к ним подскочил какой-то псих и подсунул ей под нос листок бумаги. На нем были начертаны его требования: «Станьте моей женой, или я убью президента». Затем он распахнул пиджак и продемонстрировал взрывчатку, прилепленную к его груди липкой лентой. В количестве, вполне достаточном, чтобы взорвать весь Лос-Анджелес.

— Просто не представляю, как она это выдержала! — с придыханием промолвила Шелли.

— Она гениальная актриса, — добавил Люк.

— Вы уже видели, как она сыграла в «Двенадцати рождественских днях»? — спросила Шелли.

В Англии этот фильм вышел на экраны в конце ноября. Кандида играла в нем кроткого ангелочка, пытающегося наставить всех падших и заблудших на путь истины. Мне стоило превеликих трудов уговорить Дэвида посмотреть этот фильм вместе со мной. Интересно, как сложились бы наши дальнейшие отношения, согласись я тогда на его предложение сходить на новый кровавый боевик с участием Жан-Клода Ван Дамма?

Тем временем нас препроводили за стол, который оказался у самой двери на кухню. Едва мы расселись, как в зале воцарилась гробовая тишина, а метрдотель согнулся в глубоком поклоне, встречая знатную гостью — суперзвезду последнего сезона и самую высокооплачиваемую голливудскую актрису. По сравнению с ее головокружительным успехом померк даже наделавший в свое время столько шума взлет Джулии Робертс.

— Боже, как она прекрасна! — промолвила Шелли, завороженно пожирая Бьянку глазами.

— А мне казалось, что ростом она выше, — заметила я, но никто на мою реплику внимания не обратил.

Тем временем Кандида Бьянка величественно проплыла по залу. На ногах у нее были сверкающие золотистые туфельки на немыслимо высоких каблуках, а искрящееся платье облегало ее гибкое, статное тело подобно второй коже. Эффект был сногсшибательный. Особенно в сочетании со светло-бронзовым загаром, подчеркивавшим ослепительную белизну зубов. Длинные черные волосы, которые она носила распущенными в роли латиноамериканской соблазнительницы из фильма «Августовская луна», сейчас были зачесаны наверх и уложены на затылке. Как в последнем фильме, где Кандида сыграла несгибаемую женщину-адвоката. Ей дали прозвище Хамелеон за способность одинаково убедительно изображать белую босячку с рабовладельческого Юга или иудейскую принцессу. Причем в любой роли она казалась одинаково обворожительной.