Семь портретов - Александра Флид

– Ты вернулся? Что-то забыл? – поднимая глаза от книги, спросила она.

– Я хотел посоветоваться.

– Со мной? – Казалось, она была удивлена. – Что ж, я польщена.

Он сел напротив нее и положил руки на стол.

– Один фотограф предлагает мне учиться у него.

– Хорошо.

– Если соглашусь, то мне придется проводить рядом с ним все дни – с утра до вечера.

– Ты уходишь? – она подняла брови.

– Я еще не знаю.

– А что говорит Рита?

– Сказала, что поддержит меня.

– Так значит, ты сомневаешься, раз тебе нужна поддержка.

– Конечно, сомневаюсь. Это очень рискованное дело, поскольку я не знаю, сумею ли стать фотографом, а после двух месяцев никто меня не примет обратно в пекарню.

– Разумеется, на твое место найдут кого-то другого, и увольнять его уже не станут.

– Ну, вот, ты и сама все понимаешь.

– Но Артур, послушай, что я тебе скажу: ты должен уйти отсюда. Тебе все равно рано или поздно придется это сделать или ты всю жизнь будешь несчастлив.

– Многие люди живут так же, как и я сейчас, и они счастливы.

– Тогда найди себе молодую жену, накопи денег на дом и наплоди кучу детей, раз ты хочешь жить так же, как и они. Но разве ты будешь доволен такой жизнью? Они-то счастливы этим, разве ты не понимаешь? Поэтому они так и живут – потому что им нравится такая жизнь. А тебе она будет нравиться?

Нет, такая жизнь не могла сделать его счастливым, и Артур знал это совершенно точно.

– Но бедность и голод нравятся мне еще меньше, – сказал он.

– Разве она не пообещала, что поддержит тебя?

– Рита – слабая женщина, ей и самой нужна помощь. Она работает, расписывая открытки, и зарабатывает не так много. К тому же, она разведена.

– Я знаю. А теперь подумай вот о чем, родной. Рита, как ты и сказал, слабая женщина. Но она ушла от мужа, забрала с собой сына и стала работать. Думаешь, женщине легко сделать это? Думаешь, она не боялась, когда поступала так со своей жизнью? Она тоже легко могла остаться на улице или обнищать, а ведь она привыкла жить в роскоши, и ей бедность незнакома. И все равно она сделала это, взяла на себя ответственность и избавилась от того, что мешало ей жить. Я думаю, Рита знает, о чем говорит, и тебе стоит ей довериться.

Юдифь не была поклонницей длинных споров, и это чувствовалось во всем. Там, где Рита шла деликатно, но твердо, Юдифь предпочитала выставлять стенобитные орудия упрямых фактов. Сомнения разбивались прямыми ударами, и у Артура не осталось другого выхода – пришлось согласиться.

Несмотря на это, он все же думал о том, что Рита просто не знала, как тяжело жить в крайней бедности. Вероятно, вещи, с которыми мы не знакомы, не вызывают у нас сильного страха.

– Она поддержит меня? – спросил он, с надеждой глядя Юдифи в глаза.

– Она сделает для тебя все, что будет нужно, только ничего от нее не требуй. Боже, да посмотри хотя бы на это – ты выбрал особенную женщину, вместо того чтобы обратить внимание на какую-нибудь девушку из кондитерской. Чем тебе не нравилась Роза? Почему ты не выбрал себе невесту нашего круга?

– Роза? Пфф…

Идея о том, что он мог бы завести дружбу с Розой, была просто смешной и нелепой, и Артур не видел в этом ничего хорошего.

– Правильно, она не по тебе. Ты хотел встретить кого-то необычного, и твой выбор пал на Риту – на ту, что старше тебя. У нее такая странная жизнь, такой сложный характер, такая изящная внешность, и ты не отходишь от нее уже около года.

– Восемь месяцев.

– Считаешь дни?

– Просто это намного меньше года.

Юдифь рассмеялась:

– Ты просто должен признать то, что я тебе говорю. Тебе не достаточно того, чем довольствуются все, ты хочешь большего. Я видела это в тебе, но ничем не могла помочь, потому что я одна из тех, кто счастлив в своей жизни.

– Я еще не знаю, чего я хочу.

– Все ты прекрасно знаешь, просто ты боишься себе в этом признаться.

– Зачем же мне бояться собственных желаний?

– Потому что если быть смелым, то придется двигаться навстречу своим желаниям. Ты этого не делаешь. Тебе дали спутницу и билет до нужного города, а ты боишься бросить свои пожитки на станции, потому как думаешь, что изменишь решение по пути.

Хотелось возразить, но сказать было нечего. Единственное, что требовало уточнения, это утверждение касательно спутницы.

– Мне не давали Риту. Я сам добивался ее дружбы и потратил немало времени, чтобы она говорила со мной, но при этом я до сих пор не могу сказать, что покорил ее.

– Тебе ни за что ее не покорить, если и дальше будешь трусить.

– Не знаю, в этом ли дело.

– Ты себе все запрещаешь, Артур. Тебе уже двадцать шесть, вредно ограничивать себя во всем, сделай хоть что-то.

– Не хочу возвращаться к тому, откуда начал. Туда, где ты меня нашла.

– Тогда оставайся здесь на всю жизнь и перестань морочить этой женщине голову. Если ты не можешь на ней жениться, то оставь ее в покое.

– Она не собирается замуж.

– Откуда ты знаешь?

– У нее был не очень счастливый брак, раз уж он закончился разводом.

– Ну, ты и мерзавец. Ты ее хоть раз спросил о том, почему она решила уйти от мужа и разрушить семью?

– Это невежливо.

– А сидеть здесь и говорить о ее жизни без ее присутствия – это вежливо?

Артур опять зашел в тупик, и на мгновение прикрыл глаза, стараясь припомнить, с чего все началось.

– Ты говорила, что я не могу на ней жениться. Ты права – не могу, потому что я ничего собой не представляю, и не хочу, чтобы стало еще хуже.

– Постарайся стать кем-то и что-то представлять собой, и тогда ты почувствуешь себя смелее.

– А если я не хочу жениться на ней?

Юдифь прыснула со смеху, прикрываясь ладонями.

– Трус и обманщик. Ты понял, кто ты? Ты просто лгун и трусишка.

* * *

Значит, нужно поговорить с Ритой. До этого момента Артуру казалось, что он все еще недостаточно хорошо знает ее, а потому не имеет права задавать вопросы, но теперь, после слов Юдифи, в нем зажегся интерес, который он должен был утолить. Иначе было просто нельзя.

Не желая откладывать важное дело до следующего воскресенья, он отправился в Пятый переулок тем же вечером, сразу после работы. У калитки его встретил Робби, который собирался уходить. Через плечо у него была перекинута увесистая сумка – как обычно, набитая книгами. Из-за спины выглядывали какие-то свертки, наверное, планы или чертежи. Но откуда велосипед?